Врабий оступился с занесённым мечом. У него в груди торчала стрела, и ещё одна стрела торчала, как ни странно, из-за спины.
Ярослав как раз вовремя уловил момент, когда меч Клёста уже нёсся к шее противника. Воевода сработал быстро и чётко, будто всё это время готовился к этому удару — настолько мастерски и быстро он был произведён.
Врабий, не веря в происходящее, распахнувшимися глазами посмотрел на недавнего противника, а затем стал заваливаться на спину.
Ярослав принялся оглядываться.
Он увидел, что Рубец — один из десятников Клёста, сжимает в руках лук.
А вот кто же второй стрелок?
Ярослав оглядел всех воинов его дружины, но ни у кого в руках не было луков. И опять же, в чём странность, стрела ведь торчала не из груди, а из спины.
Тогда Ярослав перевёл взгляд на дружинников, что сопровождали Врабия, и там он действительно увидел лучника, что, сжав челюсти, опускал лук.
Незнакомый воин, хмуро, но твёрдо смотрел вперёд и не отводил взгляда, будто был готов к любому исходу, даже если его за этот выстрел накажут.
Клёст, похоже, тоже оценивал обстановку. Он проводил взглядом упавшего на спину Врабия, подошёл к нему и посмотрел тому в глаза, будто хотел поймать последний момент жизни противника. Затем выпрямился, смерил взглядом воина из дружины Врабия, что совершил выстрел из лука.
Затем порывисто повернулся к Рубцу.
— Ты что творишь? — грозно спросил он своего десятника. — Я его должен был убить без чьей-либо помощи, в честном поединке. Ясно тебе?
— Да ты же пощадил эту змеюку, да ещё и спиной к нему повернулся, — возмутился Рубец. — Откуда я знаю, что ты там замыслил? Я видел, как поединок ваш закончился, и как он хотел тебя подло в спину поразить.
Клёст тяжело вздохнул, будто успокаиваясь, затем произнёс:
— С каких-то пор ты стал сомневаться во мне и в моих решениях? — в голосе Клёста прорезалась сталь. — Или считаешь, что я хватку потерял и совсем стал простаком?
Рубец смутился и принялся приторачивать свой лук к седлу.
— Неужели ты думаешь, что я не ожидал подобного от этого подлеца, — продолжил распекать своего воина Клёст. — Он столько раз нарушил свои обещания, что странно было бы, если бы он на меня не бросился.
Рубец лишь пожал плечами, однако спустя пару секунд ответил:
— Слишком ты добрый, Клёст, и к людям хорошо относишься, а люди этого редко заслуживают. Да и кто тебя знает, что ты там задумал?
— Я знаю, что я задумал, и это главное, — хмуро ответил Клёст.
А Рубец лишь отмахнулся:
— Может, я из-за твоего благородства друга бы лишился. Да ещё кто знает, что дальше было бы. Крень бы воеводой не стал, а может быть, этот Врабий все наши деревни бы пережёг.
— Как видишь, всё под контролем, — заявил Клёст, затем резко развернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на врабиевца, что так и не убрал свой лук.
— А ты чего стрелял в своего воеводу? Совсем вы дисциплину там растеряли? Где такое видано, чтобы простые воины в воевод целились.
Повисло долгое молчание. Но Клёст, похоже, всерьёз вознамерился услышать ответ на свой вопрос. Воин же, судорожно втянув в грудь воздух, твёрдо заявил:
— Не мог я позволить, чтобы подлость такая свершилась. А мой воевода, которому я присягал, злодеем прослыл. Он Перуном поклялся, что признал тебя князем, и тут же меч против тебя поднял. Такого я позволить не мог. А если бы воевода такой позор себе позволил, то и мы бы все опозоренными ходили.
Клёст продолжал молчать, видимо, ожидая продолжения.
— Плохо поступил Врабий, вот его Перун и наказал, — продолжил воин. — А ещё… — он оглядел своих бойцов, — если уж он тебе в верности поклялся, то и я, будучи воином своего воеводы, встал под началом тебя как князя. Значит, выходит, я не только честь воеводы защищал, но и тебя, своего князя.
Воины запереглядывались. Кое-кто заулыбался. А Клёст не без удивления кивнул. Да уж, возразить ему было нечего. Он огладил усы и нахмурился, будто решая, что делать с воином. Так ничего и не решив, только махнул рукой.
— Ну что ж, надо возвращаться, — наконец объявил Клёст и кивнул воинам Врабия. — Поднимите своего воеводу, надо его в село доставить.