— Авокадо? На пицце? Ты серьёзно?
— Абсолютно, — парировала Эмма, невозмутимо поглощая свой собственный завтрак. — У нас в Лос–Анджелесе пицца — это искусство. У нас есть пицца с авокадо, козьим сыром, руколой… Моя любимая — с креветками и чили.
— Креветки и чили? На тесте? — Крис смотрел на неё так, будто она только что предложила заменить сыр на брокколи.
— Да, — невозмутимо продолжила Эмма. — А чикагская пицца? Слои начинки, будто лазанья, глубокая, насыщенная. Это гастрономическая романтика, а не просто тонкая лепёшка.
— Я даже слушать не хочу ничего о Чикаго! — Крис поставил свой кусок на тарелку и сложил руки на груди. — Это не пицца, а запеканка в форме теста. Её вообще есть ложкой надо.
Эмма усмехнулась, наблюдая за ним, словно за ребёнком, чью игрушку кто–то посмел оскорбить.
— А Нью–Йоркская пицца, по–твоему, это вершина кулинарии? Просто кусок хлеба с томатным соусом и сыром?
— Да, — ответил он, наклоняясь вперёд. — Потому что это честно. Это о вкусе, а не о показухе. У нас не надо ничего усложнять, чтобы сделать вкусно.
Она вздохнула, подперев голову ладонью.
— Ах, Нью–Йорк. Никогда не изменяет своим традициям. Такая… надёжная скука.
— Скука? — Возмутился Крис. — Ты сейчас хвалишь пиццу, которая больше похожа на салат или пирог, и называешь нашу скучной?
Эмма рассмеялась, наблюдая за его горячей реакцией.
— Ты так забавно защищаешь её, как будто это твоя честь под угрозой.
— Это святое!
Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.
— Знаешь, ты даже милый, когда злишься из–за пиццы.
Крис покраснел и, тяжело вздохнув, остервенело начал есть свой кусок пиццы.
— Никто не идеален, как оказалось, ты тоже, — пробормотал Крис удручающе. — Только попробуй у меня заказать пиццу с грёбанным авокадо. Возможно подобным действием ты создашь нового суперзлодея…
Эмма лишь хитро прищурилась, молчаливо намекая, что однажды она сделает это ему назло.
Подобные диалоги, наполненные лёгкостью, некой близостью, стали для них привычным делом. Разговоры не о мировом господстве, сверхъестественных силах или лучших методах подчинения противника, а простые беседы, например, о достоинствах пицц разных городов. И эта динамика несказанно радовала Криса, ведь она давала понять, что Эмма больше не всесильный идол в его глазах, а он в её всего лишь подчинённый или полезная игрушка. Они были любовниками, близкими людьми, которые были не против потратить время друг на друга, даже не осознавая, что тема спора — сплошная пустота ни о чём. Главное, что они были вместе, не так ли?
Ну и секс был просто потрясающим, да…
Жизнь Крис была великолепна. Прогресс от бедного психопата из Гарлема до нынешнего момента был просто… невероятным, если можно так выразиться.
Да даже в мелочах, но он уже полностью самостоятельная личность, хоть и зависящая от своих друзей и в особенности от Эммы! Он ведь не стоит на месте, а учиться, прогрессирует!
Стоя в гардеробной, Крис подмечал собственную эрудицию. Точнее, то, чему он научился.
Его пальцы перебирали многочисленные костюмы, каждый из них что–то значил, для чего–то предназначался. И он с гордостью отметил, что понимает каждую особенность, от фасона до ткани, их общей значимости, на что и в каких ситуациях они могут намекнуть.
— Что сегодня надеть? — Пробормотал он себе под нос. — Шерсть? Или, может, кашемир? Нет–нет, лучше взять смесь с вискозой…
Крис кивнул самому себе.
— Синий. Надёжно. Не слишком «я тут главный», но и не «извините, что не лижу вашу жопу».
Дальше — рубашка.
— Хлопок с лёгким налётом серого цвета. Берём…