— Перебьёшься без пятисот рублей, — достал он из кошелька две полсотенных купюры.
— Напрасно вы на меня так набросились! — обиженно заявила она и рассказала про группу по работе с письмами.
Москва. Пролетарский райком.
— Там только и нужно, что немного золота, а прибыль сумасшедшая!.. Ну вы сами всё знаете. Что я вам рассказываю? — продолжил Мещеряков. — Если что, Шестинский мне все расклады сдал.
Я молчать не стал. А то мало ли, еще купятся на это крайне сомнительное предложение:
— Товарищи, это откровенный криминал и уголовщина. Я категорически против. Одно дело, когда мы предприятия развиваем, дополнительную продукцию дефицитную производим, людям на наших предприятиях условия труда и жизни улучшаем. И совсем другое вот это…
— Согласен, — поддержал меня Сатчан.
— И потом, — продолжил я, — вот побыли мы сами в роли обманутых покупателей… Ну и как, понравилось? Хотите того же для других?
— Ну, в общем, да… Криминал низкопробный, — как-то неуверенно, но все же согласился Бортко.
— Так что? Так всё на тормозах и спустим? — с недоумением смотрел на нас Мещеряков. — Пусть дальше штампуют свои фальшивки?
— Если вы все не против, то я бы нашёл, как дать ход этому делу, — попросил я, подумав про Васю. — Есть знакомый майор в МВД, которому надо карьеру делать. Раскрытие такого дела ему бы ее хорошо так подстегнуло…
— Я поговорю с Захаровым, — пообещал мне Бортко.
Мещеряков кивнул согласно. Никакого внутреннего сопротивления я в нём не заметил на то, что мы отказались вписываться в этот откровенно криминальный бизнес. Лишь бы он его втихаря под себя не подмял. Не хотелось бы, чтобы Юрич залетел под фанфары вместе со всей этой шайкой-лейкой, когда я Васю на них натравлю. А в том, что мне эту информацию по фальшивомонетчикам отдадут, я почти не сомневался. Не станет Захаров пачкаться во всем этом.
— Тут ещё по Ганину вопрос, — проговорил Мещеряков. — Адвокат этот Альникин договорился со следаком отмазать Ганина от срока. Но тот просит гараж.
— За гараж в Москве можно не от срока отмазать, а от обвинения вообще, — недовольно заметил Бортко.
— Это если покупать по объявлению, — возразил ему Ригалёв. — А мы, как никак, можем выйти на председателя кооператива…
— Да. Можно его подмазать и по цене строительства в кооператив влезть, — подтвердил я. — Смотря какой гараж, конечно, но при удаче тысячи в две с половиной можно уложиться.
— То есть, вы не против? — уточнил Мещеряков. — Мне адвокат назвал два кооператива, которые следака устроят. Могу начать переговоры.
— Начинай, Юрич, — кивнул Михаил Жанович. — Можно подумать, у нас выбор есть.
— Да и всё равно потом с Ганина эти деньги стрясём, — пожал плечами Ригалёв.
— Действительно. Действуй, Юрич, — согласился с ним Бортко.
На этом наше спонтанное для меня совещание закончилось. Мы вышли из кабинета. Во внутреннем кармане пиджака неожиданно оказалась тысяча триста с лишним рублей и заметно топорщилась. Решил ехать домой, не до стрельб сегодня.
— Слушай, забыл тебе вчера сказать, — остановил меня Сатчан. — Говорил с тестем в выходные по твоему вопросу насчёт МПС и бюджета министерств.
— И что? — заинтересовался я.
— Он сказал, что этот вопрос очень старый, очень сложный, никто не хочет им заниматься. Все друг на друга перекидывают уже много лет.
— Так. И?
— Знаешь, как он сказал? Не лез бы ты в это дело.
— Так и сказал? — удивился я. — Ничего себе…
Москва.
Мария неожиданно вызвала Диану на встречу.