Рейнские легенды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я? чем же?

— Как чем? ты отказался от ее поцелуя, ты выпустил своего сокола, который заклевал ее любимую птицу! Не оправдывайся! Я должен биться с тобой — ты всегда становишься мне поперек дороги.

— Оставь меня, рыцарь, поверь мне — твоя собственная совесть становится тебе поперек дороги, а не я: я отказался от поцелуя принцессы, потому что ранен в лицо, и неприятен был бы ей мой поцелуй; у соколов же свои счеты, и не признают они обычаев рыцарства.

— Ладно! что тебе до моей совести? Становись... а не то я убью тебя, как собаку!..

Нехотя вынул свой меч раненый рыцарь и стал защищаться. Конрад нападал с яростью, а он только отводил удары. Наконец, улучив минуту, Конрад нанес рыцарю удар в бок — копье вошло по рукоятку: незнакомец не носил кольчуги — видно, не дорожил он жизнью.

Падая с коня, рыцарь прошептал: «Прощай, Конрад!»

Побледнел как смерть граф Боппард, бросился к раненому, снял с него шлем... перед ним лежала Мария!

Тут все вспомнил Конрад, и рыдал над убитой, но не слыхала Мария его нежных слов, а если бы и слышала их, могла ли бы поверить им? — была она черна, как араб, а глаза ее при жизни горели, как угли.

Не вернулись ко двору бургундского короля ни раненый в лицо рыцарь, ни Конрад. Поискали их, поискали, не нашли, — ну, вскоре и забыли. Даже принцессе некогда было вспомнить Боппарда: готовился большой праздник для встречи нормандского герцога, — за него-то потом и вышла принцесса: не чета был ему немецкий маркграф!

В лесу на том месте, где покоится убитая Мария, построен был монастырь тамплиеров. Построил его человек очень суровой, строгой жизни: вступил он и сам в орден и первый поселился в новой обители. Никто не знал, откуда был он: он наложил на себя обет молчанья и лицо его всегда было закрыто капюшоном. В монастырские списки занес он себя под именем «великого грешника!»

Когда папа объявил новый крестовый поход, он вступил в ряды тамплиеров. При осаде столицы Птолемеев первым взошел он на стену и водрузил христианское знамя, но, сраженный стрелой, упал на руки Гуга, случайно стоявшего сзади него, и когда откинули с головы его капюшон, Гуг узнал Конрада.

— Ныне отпущаеши раба Твоего! — прошептал умирающий: он давно искал смерти, и не носил никакого оружия!

Эппштейн

На высоких берегах Рейна, где замки знаменитых рыцарских родов — Фалькенштейнов, Кёнигштейнов, Гогенштауфенов, Зоннебергов и многих других воздвигали некогда свои башни чуть не до самого неба, жил в еще более давнее время рейнский великан. Известно ведь, что в старые годы каждая река имела свое страшное чудовище — великана или какого-нибудь дракона.

Плохо жилось тогда бедным крестьянам рейнского побережья — мучил их великан, как только ему вздумается, и некому было за них заступиться. Кто мог бежать, тот бежал... Да ведь куда убежишь от такой беды? На Одер? На Неккер? На Майн? Но там всюду свое чудовище, пожалуй, еще почище рейнского великана. Так-то вот и жили, и терпели бедные поселяне и под конец, пожалуй, что и привыкли к своей каторжной жизни.

Но вот в один прекрасный день услыхали крестьяне страшный гром и грохот — сотрясались горы, разрушались дома... В ужасе высыпали они из своих жилищ — думали, уж не землетрясение ли случилось, и что же увидали они? Уходит от них великан! Так-таки и уходит! Шагает прямо через леса, скачет через горы!.. И притом изо всех сил поет! Это-то и приняли крестьяне за гром и бурю.

Шел великан на свадьбу к своему товарищу на Рону и пел от радости в ожидании угощения, а крестьяне подумали, что совсем ушел он от них, и стали необыкновенно храбры и воинственны. Собрали они совет и постановили на нем: не пускать больше великана на свою землю, а его владения поделить между собою поровну. То-то поднялось ссор, крику и драк! Потому что ведь поровну на всех языках и во все времена означало: лучшее мне, худшее соседу!

Как раз в самый разгар споров проезжал мимо них рыцарь, звали его Эппо и был он порядочный забулдыга и пьяница, но вместе с тем был он и хитер, что называется, «себе на уме», как это часто бывает на свете. «Добрый товарищ — душа-человек!», — говорят иногда о таком забулдыге, а глядь-поглядь, он отлично дела свои устроил: ничего не упустил; даром, что пьян! Таков был и Эппо!

Остановился он узнать, в чем дело, и узнав предложил себя в посредники. Отлично поделил Эппо земли великана! Каждому крестьянину нарезал он кусок земли какой пришелся, но каждому шепнул на ухо: «тебе дал я лучший участок, только смотри, не говори этого твоему соседу!»

Дня в два весь дележ был окончен, и самая лучшая часть владений великана нечаянно перешла к самому Эппо. И это тоже часто так бывает!

Да никто на него и не сердился: «надо же, чтобы добрый человек получил за свой труд какую-нибудь безделицу и на свою долю!» — говорили крестьяне. И это тоже не редкость!

Кончив дележ, созвал Эппо соседей на совещание.

— Выберем же теперь кого-нибудь из среды нашей и поручим ему охранять нас от нападений врагов и особенно от великана, если он вздумает вернуться.

Переглянулись крестьяне, поежились, испуганно поглядывая на Эппо и друг на друга, и не знали, что сказать.

— Пожалуй, я охотно предложил бы себя вам в защитники, — заговорил Эппо, — не боюсь я не только великана, но даже самого черта, да дело-то в том, что нужен мне для этого высокий укрепленный замок, и надо построить его на самой высокой горе, чтобы можно было видеть оттуда весь Рейн. Но сам я построить такого замка не могу, без крепости же бороться мне с великаном все равно, что бороться мухе с птицей!

— Будь нашим защитником, храбрый Эппо! — закричали крестьяне, — замок же мы тебе построим — не давай только нас в обиду великану!

И действительно, принялись они строить для Эппо великолепнейший замок, а он ходил себе вокруг да около, да покрикивал на рабочих:

— С этим народом иначе нельзя! — говорил он.

И так часто бывает на свете!

Едва окончили нижнюю часть замка, Эппо сейчас же перебрался туда: никогда еще от роду не бывало у него не только собственного замка, но даже и собственной конуры, и казалось ему это недостроенное здание целым дворцом.