Я Асгард. Пройдете. Прием.
Я Посошок. Асгард, где вы? Прием.
Я Асгард. Над вами. Прием.
Я Посошок. Замечательно. Ведите. Прием.
***
В баре на Кингз-роуд редко бывают посторонние. Несмотря на близость доков, тамошние рабочие сюда почти не заглядывают. Этих чаще встретишь в барах на Маунт-стрит и Джеймс-стрит. А здесь заведение во всех отношениях респектабельное, тихое, в позднее время его обычно посещают одни и те же хорошо знакомые между собой джентльмены. Случается, что вечером в пятницу заглядывают и новые люди - но чаще вполне достойные военные с базы, чем шумная молодежь.
Нынешних посетителей все мы знали в лицо, они сравнительно недавно, года три назад, стали время от времени заходить по вечерам в заведение мистера Брентона. Старший из офицеров, капитан-лейтенант, любил играть в шахматы, а потому мистер Уолтэм, наш библиотекарь, быстро завел с ним приятельство. Но поскольку бывали они здесь не так уж и часто, то весь запас рассказов мистера Хортона исчерпать не успели. А мистер Хортон, отставной военный, как раз в Девонпорте и служивший, охотно делился со слушателями деталями своей богатой биографии - за пару кружечек пива или стаканчик виски. Мистер Хортон, не подумайте о нем плохого, - очень приличный житель нашего города. Но у всех есть свои маленькие слабости, а у тех, кто вышел в отставку раньше срока, даже по уважительной причине - очень скромные пенсии, так что мистер Хортон изыскал весьма достойный способ пропустить по вечерам чуть больше кружечек или стаканчиков, чем позволяет ему доход.
Вот и сегодня, поскольку мистер Уолтэм покинул нас раньше обычного, сославшись на простуду, капитан-лейтенант заинтересовался историями мистера Хортона. После третьего стаканчика виски мистер Хортон почему-то решил рассказать то, чего никто из нас еще не слышал.
- А знаете ли, сэр, почему меня отправили в отставку? Из-за чудовищной несправедливости, сэр! Нет, вовсе не потому, что я слишком много пил. Это я уже потом начал. Из-за белого дракона, сэр! Я был оператором радиолокационной установки, уоррент-офицером первого класса. И в одно печально закончившееся дежурство я увидел дракона, сэр! Он летел над берегом...
- И в самом деле дракона, мистер Хортон? - интересуется капитан-лейтенант.
- В самом деле! Огромная такая зверюга, сэр! Не меньше "Стирлинга"-тройки. Я немедленно доложил - и наутро меня заставили пройти медкомиссию, а потом отправили в отставку. Чудовищная несправедливость, верно, сэр?
Капитан-лейтенант - человек вежливый. Он только головой покачал. А мистер Брентон, наш уважаемый бармен, отставил стакан, который протирал, и сердито уставился на мистера Хортона.
- Вы, - говорит, - мистер Хортон, портите репутацию моего заведения. У меня разрешено рассказывать только правдивые истории, а не байки. Вовсе вас не за то уволили со службы. За что - захотите, расскажете. А летающего дракона вы видеть не могли. На радаре, что ли? А если бы и видели, так не стали бы об этом рассказать, если, конечно, не решились бы нарушить подписку.
- Какую подписку? - немедленно заинтересовался мистер Данхэм, ветеринар. - Опять власти от нас что-то скрывают?
- Такую, - говорит мистер Брентон, - которую дают те, кто случайно узнает о военной тайне. Да и не было никакого дракона. Галлюцинация это была, мистер Данхэм. Вот мистер Уотсон вам расскажет, какие бывают галлюцинации, когда в шторм вас битком набито на яхте, а сверху прорва "джерри" и все палят...
- Галлюцинации, - отвечаю я и мистеру Брентону, и мистеру Данхэму, - разумеется, бывают самые различные. Кстати, я замечал, что чем больше людей, тем легче они случаются. Ну и дракон - это даже понятно... Но я представления не имею, о чем это вы, мистер Брентон.
- У меня, - очень неохотно почему-то говорит наш уважаемый бармен, - есть двоюродная сестра, а у Мэри есть муж. Он из Дюнкерка эвакуировался, и, спасибо мистеру Лайтоллеру, выжил. Вот там это и было, - мистер Брентон мрачно косится на мистера Хортона, - просто померещилось людям. Но у нас ничего подобного никогда не случалось.
Тут оживился молодой мистер Бретт, репортер городской газеты. Как всякий репортер, он питает пристрастие к загадочным и сверхъестественным явлениям, что в возрасте мистера Бретта даже позволительно. До тех пор он пил свою пятничную кружку в компании мистера Гамильтона. Мистер Гамильтон - писатель, года два назад перебрался в наши края, получив в наследство домик где-то в Пенникросс, но быстро стал завсегдатаем заведения мистера Брентона. Говорит, что у нас общество куда более приятное, чем в остальной округе.
- Но, - воскликнул молодой человек, - позвольте! Это же невероятно интересно! Это же настоящая загадка! Нужно же разобраться?
Вот так в тот вечер все и началось.
***
Не прошло и полутора месяцев, как наш молодой мистер Бретт явился в бар премного довольным, и едва успели разойтись случайные посетители, как репортер поделился сведениями из полученного им письма. Папку с бумагами он прижимал к груди, словно карту с сокровищами.
- Вы, - говорит на весь бар, - мистер Данхэм, были всецело правы! От нас действительно что-то скрывали. Разумеется, никакого дракона не было, но была засекреченная разработка нашего командования. Это самолет. Я написал очевидцам...
- Молодой человек! - возмутился мистер Уолтэм, библиотекарь. - Вы понимаете, какие нынче времена? Вы уверены, что никто здесь...
- Пусть рассказывает! - шумит мистер Данхэм. - Вы, мистер Уолтэм, не мешайте...
- А вы, мистер Данхэм, вообще марксист! - отвечает библиотекарь. Он слегка глуховат, так что говорит громко.
- Так что вам ответили-то? - спрашивает мистер Гамильтон, а капитан-лейтенант с военной базы тоже кивает - и ему интересно.
- Что был самолет новой экспериментальной модели. И что сын покойного мистера Лайтоллера, Ричард, весьма признателен и экипажу, и командованию за спасение, и хотел бы, если бы это возможно, чтобы об этом подвиге стало известно общественности.
- Ну, - говорит капитан-лейтенант, - всему свое время. Но вообще интересно, конечно...