– То же самое могу о тебе сказать.
Сверкнув на него глазами, я легко провожу пальцем по горлышку бутылки и добавляю:
– Мы с тобой похожи.
Во рту вдруг появляется горький привкус.
Я торопливо делаю глоток вина.
Он подносит стакан ко рту вслед за мной.
Слабый ветерок пробирается в комнату через окно, словно желая сгладить возникшую между нами неловкость.
Почувствовав вдруг усталость, я потягиваю вино в повисшей тишине.
Он тоже пьет и вертит в пальцах ярко-красный складной нож с открытым штопором.
Поскорее бы все это кончилось.
Его пальцы, белые и длинные, продолжают ласково поглаживать инструмент.
Я вдруг ощущаю дежавю.
Мне уже доводилось видеть такую же сцену. Вот только где?
– Сыру хочешь?
Он бросает взгляд на пакет из супермаркета, будто только что вспомнил о нем. А манипуляций со штопором, похоже, даже не замечает. От того, что он все время тычет острием себе в палец, у меня мурашки по коже бегают.
– Не откажусь. А ты что хочешь, Хиро?
– Салями, пожалуй.
Наконец он оставляет штопор в покое и достает из пакета батончик салями с черным перцем. Он вообще любит острое.
При виде того, как ловко он нарезает салями, ощущение дежавю усиливается.
Когда-то я видела нечто подобное…
В голове разливается свет. Дрожат зеленые тени.
– Вот когда… – непроизвольно вырывается у меня. – А почему ты тогда не воспользовался своим ножом?
– Что?
Он смотрит на меня с застывшим выражением на лице.
Мы обливались потом, а крутому подъему не было видно конца.
Было еще только начало лета, но погода в горах S стояла необычно ясная. Все говорило о том, что предстоит первый в этом году по-настоящему летний день.
Путь пролегал через старый густой лес, что позволяло избегать прямых солнечных лучей, но мы все равно дышали часто и тяжело, потому что горы есть горы.
Пот лил с меня градом, я представить не могла, что в человеке может умещаться столько жидкости. Пот разъедал глаза, рубашка пропиталась солью.
Зато человек, который вел нас за собой, дышал ровно как ни в чем не бывало. Он почти не вспотел и с невозмутимым видом легко шел вперед.
Конечно, он был проводник-инструктор, постоянно ходил в горы, а мы целыми днями просиживали в офисе в окружении кондиционеров и компьютеров, но все равно становилось стыдно – ведь нам по двадцать с небольшим, а ему уже хорошо за пятьдесят.