– Знаешь, в этом доме всем плевать на мои слова, – признался он. – Я отпустил всех до второго января. В итоге в обед первого они уже тут: начиная Софи и заканчивая Тамарой Ильиничной.
Значит, все уже тут и все в курсе, с кем Леон провел эту ночь. Вон, Тамара Ильинична даже блинчиков нажарила. Можно было бы, конечно, обмануть себя и решить, что добрая кухарка приготовила их для всех, а Леон втайне прихватил для нее, но Алиса знала: жарить блины на обед Тамара Ильинична не стала бы. Это блюдо для завтрака. А завтрак в настоящее время только у Алисы.
Леон, казалось, прочитал ее мысли.
– Тебя волнует, что все знают, что этой ночью ты была со мной?
И Алиса вдруг поняла, что ее это на самом деле не волнует. Она не сделала ничего противозаконного. Да, спать со своим работодателем не очень-то этично, но они же не в офисе. Хотя даже в офисах, если верить Матвею и Вике, на такое закрывают глаза, что уж говорить о них.
– Нет.
– Я рад, – вежливо улыбнулся Леон. – Тогда завтракай.
– А ты?
– Я не голоден.
– Но кофе принес две чашки, – заметила Алиса.
– Кофе – не еда, а средство продрать глаза, если ночью тебе было очень хорошо, – хмыкнул Леон, беря одну чашку.
Как он умудряется касаться нервных окончаний простыми словами?
Расправившись с завтраком, Алиса огляделась по сторонам.
– Кхм… не мог бы ты принести мне мою рубашку из кабинета? – попросила она. – Меня не смущает то, что все знают о нас, но разгуливать полуголой по коридорам все равно не хотелось бы.
– Мне бы тоже не хотелось, чтобы ты разгуливала по коридорам полуголой. В конце концов, видеть тебя обнаженной – моя привилегия, – усмехнулся Леон.
Пока он ходил за рубашкой, Алиса успела натянуть на себя белье и джинсы. Глупо было стесняться, наверное, но одно дело, когда он смотрит на нее обнаженную ночью, а другое – при свете дня, когда волшебство давно закончилось. Может быть, потом она привыкнет, но не сейчас.
Алиса удивилась собственным мыслям: потом привыкнет. Рассчитывает, что это не последний раз? Да, наверное. Было бы здорово.
Застегивая ремень на джинсах, Алиса наткнулась взглядом на небольшой столик у окна. На нем стоял поднос с какими-то колбами и флаконами. В одной из колб плескалась зеленоватая вода, в которой Алиса опознала воду из пруда. Подошла ближе, понюхала. Пахло болотной тиной. Значит, точно из пруда. Взяла в руки несколько флаконов. В основном лекарства были ей незнакомы, но одно Алиса все же узнала: мать иногда давала такое Диане, когда ту мучили боли в сведенных судорогами мышцах и она не могла уснуть. Снотворное. Зачем Леону снотворное и вода из пруда?
Сзади хлопнула дверь, и Алиса подпрыгнула от неожиданности. Обернулась, как вор, застигнутый на месте преступления. Леон увидел флакон в ее руках, нахмурился.
– Твоя рубашка, – он подошел ближе, протягивая ей одежду.
Алиса поставила флакон на стол, взяла рубашку.
– Что это за лекарства? – спросила она.
– Снотворное.
– Зачем?
Леон не ответил.
– Леон?
Алиса вдруг все поняла.
– Ты… ты что, ищешь демона во сне?
– Да, – признался он.
– Почему не сказал?