– Ты нашла то, что нам нужно, – послышался голос Леона. – Судя по всему, этот Джон Оливер был исследователем. Думаю, в его дневнике мы прочитаем много полезного.
Алиса мысленно похвалила себя. Было приятно оказаться полезной не только как… сливной бачок для тьмы. Она медленно приоткрыла глаза, с удивлением обнаружила, что дневник Леон просто читает, без колдовства, как было с книгой на латыни.
– Откуда ты знаешь английский? – снова спросила она.
Леон ведь когда-то признавался, что в школе учился отвратительно. Едва ли из всех уроков выделял иностранный язык, зная, что он понадобится в будущем. Кто в детстве думает о том, что ему там понадобится?
– Выучил, – ответил Леон. – Не хотелось прослыть безграмотным колдуном, который только и может, что по фотографии руками водить. Плюс понимал, что придется много читать на других языках. Пользоваться колдовством при этом не всегда удобно. Ладно мало кому нужная латынь, но английский все-таки надо знать.
Леон вдруг закрыл дневник, отложил его в сторону, предложил:
– Давай-ка я отнесу тебя в кровать. Спать на полу – не лучшая идея.
– Мешаю? – понимающе хмыкнула Алиса.
Конечно, он ведь читать пытался, а тут она со своими вопросами.
Леон не ответил. Легко поднял ее на руки, и Алиса уснула в тот же момент, когда обвила руками его шею.
Проснулась в своей комнате, когда за окном было уже темно. И к собственному удивлению поняла, что чувствует себя прекрасно, будто и не забирала у Леона тьму. Значит, действительно отдал совсем немного.
Быстро умывшись, Алиса спустилась вниз. Есть хотелось страшно. Часы показывали уже начало первого ночи, дом спал, но у Тамары Ильиничны в холодильнике наверняка найдется, чем перекусить. Соорудив себе два трехэтажных бутерброда и положив в отдельную тарелку горку салата, Алиса задумалась. Проснувшись, она обнаружила, что у телефона почти села батарейка, поэтому была вынуждена оставить его в спальне на зарядке. Сидеть в тишине и смотреть в стену во время еды было неинтересно, поэтому она решала, не стоит ли нарушить заведенное в доме правило есть в столовой и не пойти ли с тарелками в комнату. Если она не поленится вернуться потом обратно и помыть посуду, никто не узнает о ее преступлении.
Стараясь сильно не шуметь, Алиса с двумя тарелками в руках вышла в коридор и почти нос к носу столкнулась с Леоном, как раз вышедшим из своей части дома.
– Ой, – дернулась Алиса, чувствуя себя вором, застигнутым на месте преступления.
От нее не укрылось, что Леон тоже что-то спрятал за спиной.
– Как ты? – первым опомнился Леон. – Смотрю, проголодалась? Это хороший знак.
– Да, я… – Алиса огляделась, придумывая причину, зачем и куда несет тарелки, но решила сказать правду: – Хотела поесть в комнате, а потом вернуться и помыть посуду. Скрыть следы преступления, так сказать.
Леон улыбнулся.
– Тамара Ильинична в вопросах места принятия пищи, конечно, категорична, но, думаю, не стала бы ругать.
– А ты куда?
Алиса только сейчас заметила, что Леон одет так, будто собирается на улицу: теплое пальто, ботинки, шарф.
– Прогуляюсь.
Алиса скептически нахмурилась.
– В первом часу ночи?
– Не спится.
– Ты ведь нашел что-то важное в дневнике, да? – догадалась она. – И сейчас куда-то собираешься.
Леон не стал отпираться.
– Собираюсь. Нужно провести спиритический сеанс.
– Спиритический сеанс?
– В дневнике Джона Оливера оказалось много интересной информации, но, к сожалению, последние страницы вырваны. А мне очень нужно узнать, что там написано.