По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что же такое Кедроград?

Туристы.

Гостиница «Мечта моей бабушки».

Виталий Парфенов.

И вот я в Кедрограде. Никто не знает, что это такое. Одни так называют поселок Уймень, другие — часть этого поселка, расположенную за протокой реки; там новые, крепкие дома, поставленные молодежью, — не чета уже сгнивающим времянкам, что завозились заготовителями сюда, в лесной край, аж из Тюмени. В этой части поселка на последних выборах в местные Советы был организован Кедроградский избирательный участок. Некоторые считают Кедроградом всю территорию Прителецкой кедровой тайги, но это звонкое слово пригодится, я думаю, для центральной усадьбы хозяйства, когда место ее будет точно определено.

Остановился я у Виталия Парфенова, кедроградского комсорга, ясноглазого парня с чистым, как у ребенка, лицом. Провели заседание бюро, на большом собрании жителей поселка я рассказал о своих поездках за границу, потом начались бесконечные совещания

Я рвался в тайгу, но как было не задержаться тут, чтобы внимательно посмотреть хотя бы на одного кедроградца!

Когда я приехал, Виталий Парфенов лежал пластом — ноги отяжелели, вены взбухли, готовые лопнуть И только начал поправляться, вылез с палочкой во двор — косяками пошли туристы. Ковыляя по поселку, Виталий устраивал на ночлег ленинградских учителей, новосибирских ученых и конструкторов, томских студентов. Почти каждую группу приглашал он на окраину поселка. Помню, как москвичи, будущие медики, недоуменно спросили его:

— Куда это вы нас ведете?

— К гостинице.

— Тут есть гостиница? — вытаращили глаза гости.

— Конечно, — с достоинством ответил Виталий. — Да вот она!

Туристов кинуло в дрожь — за лесопилкой стояло жалкое сооружение из досок, по размерам и архитектуре напоминающее собачью конуру.

— Вы хотите сказать, — вежливо спросила какая-то девушка, — что здесь можно жить?

— Вот именно. Одиннадцать человек вмещало это палаццо. Да вы подойдите поближе! Успокойтесь, ночевать вам тут не придется…

Еще не успевшие потемнеть доски этого сооружения были густо испещрены надписями. Сверху кто-то намазал углем: «Гостиница «Мечта моей бабушки». А на всех четырех стенах десятки раз повторялась одна и та же фраза: «Да здравствует Кедроград!» — на русском, алтайском, татарском, английском, украинском, грузинском, французском, латинском и других языках. А одна надпись воспроизводилась какими-то совершенно немыслимыми закорючками — не то персидскими, не то санскритскими, а может быть, даже и на языке майя.

— Что же это такое? — спросила та же девушка.

— Это спутник, — сказал Виталий.

— Что — спутник?

— Эта гостиница. И все остальное, — Виталий обвел рукой вокруг себя, будто лаская штабеля досок, поселок, тайгу и горы. — В Америке на одной экологической конференции так сказали: русские, мол, спутник запустили раньше нас, потому что лучше смотрели вперед и дальше видели, а сейчас такой же спутник запускают в сибирскую тайгу, в сферу отношений меж человеком и природой. Это они про нас, про Кедроград.

— А что такое Кедроград? — Девушка с живыми, искрящимися глазами ни на шаг не отходила от Виталия.

— Это наша мечта, понимаете? Мы хотим заложить в тайге новый город, а вокруг него — государственное хозяйство с особыми, небывалыми задачами. Видели вы здешние вырубки? Жуть, правда? Полностью погибший подрост, измордованная земля, лес гниет в штабелях. Заготовители хозяйничали. Видели насмерть заподсоченные массивы? Химлесхоз. Так же работают заготовители лекарственных растений, семян, пушнины. Все гребли и гребут из тайги лопатой, а вложить копейку — извини подвинься! И вот мы решили доказать, что можно брать из тайги куда больше добра и одновременно сохранять и восстанавливать ее богатства. Доходит?

— Доходит. А кто это «мы»?

— Начинали мы впятером, еще студентами. Почти никто нас не поддерживал. Обвинили в загибах, исключили кое-кого из комсомола, из академии. Потом, конечно, восстановили, проект наш рассмотрели, хотя долго терли его по различным ученым советам, техническим совещаниям. А сколько так называемых инстанций пришлось пройти — до сих пор страшно. Сидит, бывало, такая непробиваемая инстанция за дубовым столом и в окно смотрит. Начинаем ее умасливать цифирью, запугивать научными авторитетами, пытаемся слезу выжать рассказами о нашей самодеятельной экспедиции, когда мы тут белок и кедровок рубали за милую душу. Смотрим — поддается… Забирались мы все выше и выше, Сергей Шипунов тут главную роль играл. Короче, Совет Министров РСФСР решил выделить нам территорию. Триста тысяч гектаров. Переселились мы сюда весной шестидесятого года, девять человек нас всего было. А сейчас — четыреста. Одних комсомольцев сотня. Желающих, между прочим, было несколько тысяч. Письма и сейчас идут мешками. Интересно?

— Очень!

— А для чего я это все вам рассказываю? Не поняли? Больницу мы тут открываем, ясно? А вы же через год врачи! Заявку пошлем, жилье сразу дадим, работы у нас по горло. Ну?

— Так вы к нашему распределению уже укомплектуете больницу!

— Что ж из этого? Зайдите в Горном к заведующему облздравом. Знаете, что он вам скажет? «Двести человек хоть сейчас приму!» — вот что он вам скажет. Неужели вы будете на самом деле в Москве околачиваться? Давайте сюда, вы же видели, какой это край! Ну ладно, решайте сами… Экскурсия продолжается, айда в музей…

По дороге в Дом лесной культуры Виталий выяснил, что студенты идут по тайге будто с закрытыми глазами — ничего не видят и не слышат.

— Эх, если б не ноги да не дела, проводил бы я вас до Телецкого! Научил бы смотреть алтайский воздух. Заставил бы послышать тайгу — нет музыки тоньше.