Руки Ронина опустились на ее задницу, и он подхватил ритм. Его толчки участились, когда он приподнял и притянул ее к себе, наклоняя ее бедра в нужном направлении. Каждый удар под этим углом посылал через нее волны экстаза, каждая сильнее предыдущей, пока они не поглотили ее. Тело Лары напряглось, и она вскрикнула. Похожие на звезды искры танцевали за ее закрытыми веками.
Кончики пальцев Ронина раскалились добела там, где они касались ее кожи. Он напрягся под ней, член пульсировал у ее внутренних стенок.
Когда она, наконец, снова открыла глаза, она лежала у него на груди, его руки обнимали ее. Одна из рук была у нее под рубашкой, пальцы касались поясницы. Его член заполнял ее, все еще твердый и горячий.
Она провела указательным пальцем по одному из поврежденных мест на его груди, переходя от гладкого металла к зазубренному и обратно.
— Я больше не знаю, кто я такой, — сказал он, — и не думаю, что меня это волнует, пока у меня есть ты.
— Я люблю тебя, — слова вырвались сами собой, но они прозвучали правильно. Лара наклонила голову и посмотрела на него. — Никогда не думала, что скажу это кому-то, кроме Табиты, но это правда, — она провела ладонью по линии его подбородка. — Я не знаю, когда это произошло. Наверное, когда я сказала, что ты не человек.
— Ты влюбилась в меня, когда оскорбила? — спросил он дрожащим голосом.
Лара ухмыльнулась.
— Ага. Довольно забавно, если подумать, да?
Его губы шевельнулись, пластины под щеками задвигались вверх и назад. Улыбка.
— В тебе действительно есть что-то приводящее в бешенство, но очаровательное.
Смеясь, она подняла голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз, убирая волосы с лица.
— Ты привлек меня гораздо раньше, но я боролась с этим изо всех сил.
— Ты привлекла меня с первого момента, как я увидел тебя, Лара Брукс.
Ее улыбка погасла, и она склонила голову набок.
— Я была нужна тебе не только для танцев, не так ли?
— Я не знаю, — сказал он через некоторое время. — Да? Это было не логичное решение, просто… чистое желание. Я не понимаю, что я чувствовал тогда, и до сих пор не понимаю этого сейчас.
— Почему я? Почему не другой человек? Может быть, кто-то, с кем легче ладить?
— Все остальные двигаются одинаково, будь то металл или плоть и кости. Безжизненно. С потускневшими глазами, — его рука скользнула вверх по ее позвоночнику. — Ты первый человек, которого я вижу, который двигается так, словно ты живая, с огнем внутри.
— Тогда я этого не почувствовала, — день или два, в течение которых они встречались, были одними из самых тяжелых в ее жизни. Если бы он не пришел после того, как она потеряла кольцо… победило бы ее отчаяние? Но ты пришел. Ты всегда так делаешь. Боль и печаль… это часть жизни, не так ли? Невосприимчивость к этим эмоциям заставляет нас чувствовать себя безжизненными. И ты действительно чувствуешь, Ронин. Ты такой же живой, как и я.
— Из-за тебя.
— Возможно, я немного пробуждаю это в тебе, — ответила она, ухмыляясь.
— Ты определенно извлекаешь из меня что-то.
— Хм, — Лара покачала бедрами. — Да, конечно. Из тебя и в меня.
— Я бы сказал, что мне стали нравиться люди, но, возможно, это только ты.
Она хлопнула его по плечу.
— Лучше бы это была только я.
Ронин поднялся, перевернув ее на спину, не отстраняясь от нее. Лара взвизгнула от смеха, когда он приподнялся на локтях и колене. Она обвила ногами его талию, уютно прижимаясь к нему.
— Есть только ты.
Его искренность была очевидна. Она прижалась губами к его губам. Они двигались как одно целое, ее руки исследовали изменившийся ландшафт его тела. Осталось только ощущение; не было места для слов, не было необходимости.