Она вздрогнула, повернула голову и увидела Ронина, стоящего в спальне, обнаженного, его кожа все еще была влажной. Облизывая губы, она с трудом подбирала слова.
— Я думаю, нам лучше уйти.
— У нас достаточно еды, чтобы продержаться, по крайней мере, несколько дней, — ответил он, нахмурив брови.
— Оставим Шайенн, Ронин.
— Пыль слишком опасна, Лара. Я знаю, ты хочешь пойти со мной на вылазки, но…
— Я имею в виду навсегда. Мы должны навсегда покинуть Шайенн.
Он стоял совершенно неподвижно и безмолвно. Размышляя. Это выглядело неестественно, но ее это больше не беспокоило.
— Куда бы ты хотела пойти? — наконец спросил он.
— Я не знаю. Ты бывал в самых разных местах, поэтому я подумала… — она уронила руки на колени и вздохнула. — Здесь опасно. Я знаю, что мою сестру убил Военачальник и его железноголовые. И ты не можешь сказать мне, что я буду в безопасности, если хоть одной ногой выйду из этого дома без тебя.
— Я мог бы сказать тебе это, — сказал он, глядя в пол, — но это было бы неправдой.
— Это не твоя вина, но я чувствую себя здесь пленником, Ронин. Я не хочу просто сидеть здесь и ждать, пока со мной что-нибудь случится, как это случилось с ней, — Лара прикусила губу, опустив взгляд на кольцо, пока крутила его на пальце. — Если ты не хочешь уходить, по крайней мере, проведи меня за стену, и… и я найду дорогу куда-нибудь еще.
Ронин преодолел расстояние между ними и положил руку ей на плечо, другой взяв за подбородок. Он мягко поднял ее глаза к своим.
— Я дал клятву, Лара.
— Я не хочу, чтобы ты держался за слова, Ронин.
— Они меня не удерживают. Я… обогащаюсь ими, — он провел ладонью по ее щеке. — Нас обоих ничто не привязывает к этому месту, кроме друг друга. Я связан только с тобой.
У Лары затрепетало в животе.
— И что эта связь значит для тебя?
— Это значит, что я жив.
— Но можешь жить и без меня. Ты жил, еще до моего рождения, — к счастью, разочарование не слишком отразилось в ее голосе. Рядом с ней он чувствовал себя живым. На самом деле это не было доказательством какой-либо эмоциональной привязанности. Это не было заявлением о чем-то… большем. Он чувствовал себя обязанным защищать ее, ему нравилось валяться с ней в постели, и он думал — на данный момент — что разговаривать с ней интереснее, чем с самим собой.
Почему она должна надеяться на что-то большее? Разве этого было недостаточно?
— Не думаю, что так и было, — сказал он, проводя большим пальцем по ее скуле.
Лара положила свою руку поверх его и закрыла глаза.
— Давай уедем сегодня вечером. Мы можем убраться отсюда к чертовой матери, прежде чем кто-нибудь заметит.
— Нет.
Что-то опустилось у нее в животе, унося с собой оставшиеся надежды. Ей следовало бы знать, что надежда сейчас ведет только к душевной боли.
— Почему нет? — она опустила руку. Его пальцы слегка дрогнули на ее щеке.
— Нам нужны припасы.
— У нас есть припасы, и у тебя есть все то, что ты только что принес, чтобы обменять. И это мы тоже можем продать, — она потянула за кольцо.
Ронин накрыл ее руки обеими своими, когда она начала снимать кольцо. Его взгляд был тверд, когда она посмотрела ему в глаза. Ее сердце бешено колотилось, дыхание было тяжелым, и она не знала почему. В этом городе для нее не осталось ничего, кроме безнадежности, страха и смерти. Она должна была уехать.
— Нет, Лара. Оставь его себе, — он надел кольцо обратно ей на палец. — Ближайшее поселение за пределами Шайенна примерно в восьмидесяти милях, в зависимости от маршрута. Я могу добраться туда за день. С тобой это займет четыре или пять дней, в зависимости от погоды.