Шеренга из шести человек в одинаковой одежде вышла из туннеля впереди, у каждого в руках была винтовка. На их поясах болталось еще больше оружия — пистолеты и ножи.
— Кто они? — спросила она.
— Солдаты.
— Как железноголовые, только люди?
— Не все люди, — повторил он, — и не очень похожи на железноголовых. Они здесь для того, чтобы защищать людей, которые здесь живут, а не для того, чтобы держать их в подчинении у своих лидеров.
Лара следила за продвижением солдат, пока они не скрылись в толпе.
— Сколько их всего?
— Я не знаю. Они доверяют мне настолько, что позволяют ходить по местам общего пользования, но я не смог точно оценить их реальную численность или вооружение. Здесь этого не выставляют напоказ.
Она нахмурилась; теперь, когда она знала их одежду, она заметила еще троих на мостиках, над головой.
Ронин свернул в другой туннель, и по мере того, как они продвигались дальше, воздух становился влажнее. Запахи сырой земли и растительности усилились, и вскоре они вошли в еще одно большое помещение.
Ряды растений и деревьев стояли под яркими, теплыми огнями. Сам воздух казался наполненным жизнью. Капли росы блестели на ярко-зеленых листьях. С ветвей свисали яркие фрукты, а овощи росли ближе к земле. Многие из них были ей незнакомы.
Остановившись у дерева, Ронин протянул руку и сорвал маленький оранжевый плод. Он протянул его ей. Он был меньше ее ладони, с мягкой, пушистой кожурой.
— Что это?
— Абрикос.
Она мгновение смотрела на него, прежде чем поднести к губам. Ее зубы легко погрузились в нежную мякоть, и сладость разлилась по языку. Это было самое чудесное, что она когда-либо пробовала.
И все же… она едва могла это проглотить. Она обвела взглядом дерево, ветви которого были усыпаны таким количеством абрикосов, что она не могла сосчитать, а затем окружающие деревья, все одинаково усыпанные.
— Нравится?
— Да, это вкусно.
— Твой тон говорит об обратном, — Ронин подошел к инвалидному креслу спереди и присел на корточки на уровне глаз Лары, низко нахмурив брови. — Что случилось?
— Здесь, внизу, совсем другой мир, — она указала на зелень. — Я никогда в жизни не видела столько еды, понимаешь?
Он повернул голову, следуя за ее жестом, а затем снова встретился с ней взглядом.
— И это… тебя расстраивает?
Лара посмотрела на абрикос и провела большим пальцем по кожуре. Прежде чем она успела ответить, воздух наполнило несколько громких мычаний.
— Коровы?
— Да, и не только, — он встал и вернулся к спинке кресла. Он подтолкнул ее за растения, к отверстию, ведущему в другую комнату. Запах изнутри был гораздо более резким и менее приятным.
Коровы стояли в загоне, склонив головы и мотая хвостами из стороны в сторону, пока жевали траву. На табурете рядом с одной из них сидел мужчина. Он потянул ее за вымя, выплескивая молоко в ведро.
— Когда я была маленькой девочкой, в Шайенне жил старик, у которого была корова. Ее кожа была натянута на кости, а глаза… Ее глаза всегда были такими печальными, — она хмуро посмотрела на жирных зверей. — Однажды ночью кто-то попытался украсть ее, и они застрелили мужчину, когда он попытался им помешать. На следующий день они уже разделали ее и продали мясо.
Ронин молчал, но она почти чувствовала, как в нем бурлят вопросы.
Куры подошли ближе, кудахча и кивая головами, а овцы и козы заблеяли чуть дальше.
Лара сжала кулаки на коленях.