Второй полёт Гагарина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На мой взгляд, отрок был избыточно полноват. Но – родителям виднее.

Алла метнулась к крану – помыть руки. Лёгкое летнее платье, жёлтое в белую полоску, плотно облегало фигуру, подчёркивая её изящество и, увы, весьма скромный размер груди, до пушапов местная цивилизация не доросла, ниже пояска развевался колокол юбки до колен, под летними туфельками-босоножками без каблука (спасибо сердешное, что без каблука) белели носочки.

Александр Ширвиндт, примерно мой ровесник в прежней жизни, как-то к старости отметил, что с возрастом национальные и половые признаки постепенно стираются. Ближе к восьмидесяти я сохранил единственную способность к контакту с женщинами – глазеть на них. Естественно, видел то, что показывал мне ящик: сиськи как у Семенович, ноги как у Бузовой, голос как у Скабеевой, условно-телевизионный эталон российской женщины две тысячи двадцатых.

За четыре месяца в пятьдесят седьмом году та жизнь подёрнулась в архиве памяти какой-то плёнкой. Или паутиной. Реальностью стала эта, советская, история отмоталась на шестьдесят семь лет назад. И девушки теперь нравились такие – без накачанных губ, наклеенных ногтей и ресниц, без дорогущей косметики и не облитые парфюмом. Бьюсь о заклад, область бикини у неё не знает шугаринга, а ноги ваксинга. И что? Если бы это имело какое-то значение…

Алла потянулась за бокалами на верхней полке, произведя на меня двойное хорошее впечатление. Во-первых, решила налить вина. Значит, мой визит считает серьёзным поводом. Во-вторых, на миг открылась подмышка, проглянула через короткий рукав, она – бритая. Так что гигиена потихоньку пробралась и сюда, что удивило. Мы, мужчины, бреемся опасными бритвами. Станочек с лезвием – редкость. Думал, что привычка удалять лишние волосы пришла в СССР на несколько десятилетий позже. Оказывается, в этой глуши встречаются продвинутые девушки, приятно, что Алла – одна из них, хоть в тот момент даже не подозревал, насколько продвинутая и раскрепощённая.

- Кто начинает пить в четыре часа – настоящие алкоголики! – притворно возмутилась Гульнара Тимофеевна и с удовольствием хлопнула бокал сухого самодельного вина.

Я чуть пригубил.

- За встречу – до дна! – потребовала Алла.

- Не пью вообще. Глоточек – максимум того, что могу позволить. Только ради тебя.

Я рассказал как анекдот про коктейль «Шасси» и напиток «Массандра», обе посмеялись, Жека старательно мотал на ус, явно рассчитывая где-то блеснуть несвойственными пионерскому возрасту знаниями.

- А ещё какие коктейли?

Вопрошая, Алла кокетливо изогнула бровь, и так захотелось поцеловать её в этот изгиб…

- У полярных лётчиков в чести коктейль «Северное сияние». Не слышали? Нужно два стакана, в один наливается чистый авиационный спирт, в другой – вода, и обязательно присутствие интеллигентной компании в роли зрителей. Следует открыть окно и стать возле него. Воду выливаешь на улицу, спирт выпиваешь и закусываешь свежим арктическим воздухом. Ты хотела спросить: зачем выливать воду. Отвечаю: чтоб не портить водой спирт. А если серьёзно, в авиации спиться проще, чем в любом другом роде вооружённых сил. Пусть буду выпадать из коллектива, слушать презрительные «слабак» или «не уважаешь», но я хочу вырасти. Добиться высот. Без трезвости это не реально. Правда, не так весело, иначе накатил с утра двести грамм – и счастли-ивый… Алла, ты в аналогичном положении. Медицинский спиртик ничем не хуже, чем в гидросистеме шасси.

- Я тоже не пью. Практически. И папа.

Меня осенило.

- Он – мусульманин? Аллах не велит?

- Что ты… Папа – коммунист!

А глаза сказали – да.

- Ничего страшного в обращении в ислам или другую веру не вижу. Мама меня крестила в православие. В деревнях в Центральной России в тридцатые годы большинство селян крестило детей. И вот я – комсорг, продолжатель дела Ленина-Сталина-Хрущёва, в строевой части непременно вступлю в КПСС. Вперёд к коммунистическому будущему, товарищи по борьбе. Но божьи заповеди всё равно чту – не убий, не лги, не возжелай.

Гульнара подавила усмешку, но не до конца, взрослая женщина понимает, насколько сложно укротить молодые желания.

- А ты с парашютом прыгал? – абсолютно не в тему спросил Женька. Наверно, не терял надежды записать себе в актив знакомство с героем. Потерпи до двенадцатого апреля шестьдесят первого.

- Прыгал пять раз! – такова сумма прыжков прежнего Гагарина. – Поверь, лётчики вообще не любят парашютные прыжки.

- Боишься?

- Конечно. Знаешь анекдот про парашютиста?

- Не-а! – у пацана загорелись глаза.

Я стравил им один, очень бородатый. Молодой курсант отказывается прыгать, говорит старшине: мне мамка приснилась, сказала, что парашют не раскроется. Старшина: глупости, бери мой. Молодой прыгает, над ним распускается купол, мимо камнем проносится старшина с воплем: твою мать и твой парашю-у-у-т…

В училище над ним ржали. Мои слушатели только вытаращились.

- И он разбился? – ахнул Женька.

- Как же можно об этом шутить! – возмутилась Гульнара Тимофеевна, это странное сочетание азиатского имени с русским отчеством стало привычным.

Пришлось оправдываться.