Двуглавый. Книга первая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тысяча девятьсот тридцать второй, — а парень и правда молодой, на вопросы старшего отвечает, не пытаясь перехватить инициативу. Молодой и воспитанный, замечу.

— Может, познакомимся для начала? — перехвалил я, кажется, молодого человека, как раз на перехват инициативы он и нацелился. — Елисеев, Виктор Михайлович, дворянин, — представившись первым, как и положено в беседе со старшим, он закрепил успех.

То есть, это ему казалось, что закрепил. Потому что такой реакции от меня он уж точно не ожидал — меня пробило не на смех даже, а на дикий неудержимый хохот с перехватом дыхания и покалыванием в груди.

— И что здесь смешного⁈ — оскорблённо взвился парень.

— Извини, — я миролюбиво поднял руки, — ничего, конечно же. Кроме того лишь, что я тоже Елисеев, тоже Виктор и тоже Михайлович, — кое-как отсмеявшись, ответил я и добавил необходимое уточнение: — Только у нас сословия отменили уж больше ста лет назад.

— Как отменили⁈ — оторопел парень. Похоже, отмена сословий вызвала у него даже больший шок, чем встреча с полным тёзкой.

— Да вот так, — развёл я руками. — Деды-прадеды мои все крестьяне, а вот отец был профессором.

— Вот даже как? — от удивления парень аж головой помотал. Ну да, понять можно, из крестьянских детей в профессора — это и для нас теперь редкость, только тогда и бывало, когда отец мой младше тёзки был. Хотя где оно, это «теперь»? Эхх…

На правах старшего я протянул тёзке руку, он чваниться не стал, пожал. Это хорошо, это мне понравилось. Что с революцией у них тут, судя по всему, не заладилось, оно, скорее всего, и к лучшему. Хрен его знает, насколько жёстко здесь с сословиями, но для бедного-несчастного попаданца перспективы всяко получше, чем в том же тридцать втором, но послереволюционном. А уж лет через пять при победившей-то революции стало бы вообще совсем неуютно… И раз мне теперь придётся устраиваться в новых условиях, надо налаживать отношения с полным тёзкой — не знаю, какие тут у него права с привилегиями, но ежели у нас этакое совпадение в имени случилось, да и беседа вроде доброжелательно пошла, будем ловить момент.

Пауза в разговоре как-то затянулась, чем я и воспользовался, собравшись, насколько это позволяли глубокие сумерки, получше рассмотреть тёзкину машину, которую он предусмотрительно остановил на обочине. Да уж, оно того стоило… Больше всего это изделие неведомого произодителя напоминало старые советские правительственные «зилы» — такая же здоровая, угловатая и слегка приплюснутая машина, чем-то напоминающая танк. Как и положено, чёрная с обилием блестящих хромированных наворотов. Серьёзность и основательность как они есть, в общем.

— Что за машина? — поинтересовался я.

— «Яуза» АМО эм двадцать два, — в голосе тёзки явственно слышалась гордость. Похоже, эта самая «Яуза» давала у них своему обладателю никак не меньше плюс тысячи к чувству собственного величия. Кстати, я не ошибся — АМО, если я ничего не путал, это «Автомобильное московское общество», как раз первое название ЗиЛа[1]. — А у вас какая марка авто была?

— «Фольксваген-поло» вроде бы, — ответил я. — Я в машинах не особо разбираюсь, профессиональный пассажир, так сказать.

Тёзка вежливо хохотнул над моей незамысловатой шуткой и тут же переспросил:

— Немецкая, по названию судя?

— Да, — лёгким кивком я отдал должное его сообразительности. — У нас это крупнейший автомобильный концерн в мире.

— Надо же, а у нас о такой компании никто и не слышал, — отозвался молодой человек.

— У нас в тридцать втором году тоже, — на всякий случай уточнил я.

На посторонний звук мы с тёзкой повернулись оба. Больше всего он походил на мотор мотоцикла, что почти сразу и подтвердилось быстро приближавшимся со стороны Москвы светом одинокой фары. Мы отступили в сторону, чтобы пропустить мотоциклиста, но вот у него планы оказались совсем иными. Лихо развернувшись и затормозив, он вскинул руку, в которой держал…

Да мать же его, так только пистолет держать можно! Я дёрнулся в сторону, но ублюдок оказался проворнее — в лицо мне блеснула вспышка, грудь резануло дикой болью, и я…

И я выхватил свой парабеллум и дважды выстрелил чуть выше фары. Попал, судя по падению и мотоцикла, и его седока. Вот только откуда у меня парабеллум? И где я научился так ловко с ним управляться? И… И почему я вижу себя самого, безжизненно лежащего на дороге⁈ Что за⁈…

И если бы это было всё! Едва я наклонился над своим же телом, как и оно, так же, как совсем недавно Сашина машина, просто исчезло, растворилось то ли в воздухе, то ли в другом времени и другом пространстве. Я выпрямился и тупо стоял на месте, пока до меня не дошло, что смотрю я на всё это глазами своего тёзки. Ну вот, приехали, теперь мне ещё придётся выдавать себя за него и что-то подсказывает, что хрен оно у меня получится…

Дела, однако, никто не отменял, и я пошёл проконтролировать, что там с этим упырём на мотоцикле. Контроль показал, что контрольный, прошу прощения за тавтологию, выстрел не требовался — одна пуля вошла, как говорили в старину, восередь груди, вторая в левый глаз, на месте которого зияла теперь кровавая дыра в весёленьком таком обрамлении стёклышек от разбитых очков. Ну да, архаика, так уж архаика — ублюдок носил мотоциклетные очки, которые я только в фильмах про войну и видел.

Тут на меня и накатило… Знаете, я и слов-то подходящих не найду, чтобы передать ту боль, то сожаление и примешанную к нему обиду, что вот только-только познакомился с человеком из другого времени, да ещё полным тёзкой к тому же, а его тут же и убили. Стоп! Это же меня убили! Значит, и мысли это тёзкины, а не мои! Но если я могу эти его мысли фиксировать и оценивать, значит, я-то мыслю отдельно от него? И при том мыслю в его же теле, в чём я тут же и убедился, рассмотрев свою, то есть тёзкину, руку с парабеллумом. А как там по этому поводу говорил кто-то из древних? «Мыслю, следовательно существую»[2]?  Значит, я существую в его теле, а он, раз уж тоже мыслит, существует в нём же? Вот это мы оба попали! Два в одном, блин-переблин… Хм, а не попробовать ли мне по такому поводу до тёзки докричаться?

— Виктор! — мысленно позвал я. — Виктор! Не переживай, тут я, в голове у тебя! Живой, если, конечно, можно так выразиться… Пистолет-то убери, от греха, а то застрелишься ещё случайно от избытка чувств.

— Виктор Михайлович!!! — заорал тёзка и вовсе не мысленно. — Вы⁈ Но как?!!

— Уж как есть, — ответить я снова решил мысленно, кажется, получилось. — Знал бы, как именно, сказал бы. И это, ты не ори так, мысленно говори, я всё равно услышу.

— Ох, как же так-то? — запереживал тёзка. — Вы же мне жизнь спасли! Он, паскуда, в меня стрелял, я же видел! А вы меня закрыли!

— Врать, извини, не стану, случайно так вышло, — раз уж нам теперь сосуществовать в одной башке, враньё тут было бы делом последним. — Но получается, и ты меня спас, раз я могу мыслить, пусть и у тебя в голове, но сам по себе. Так что квиты как бы.

— Это же прекрасно! — тёзка радовался чисто и искренне, что, в свою очередь, порадовало и меня. — И вы теперь мне всё про ваше время расскажете?

[1] Всё верно, так оно и есть

[2] Виктор Михайлович ошибается. Это сказал Рене Декарт (1596–1650) . До древности не дотягивает…