— Вы знаете, что он умер?
— Знаю, — отвечает Ворон и зачем-то отводит глаза. Ну вот, ещё один провальный жест. Жест, доказывающий, что он как минимум лукавит.
— Кто он вам? — спрашиваю прямо и без обиняков. — Кем он вам приходится? И не надо говорить, что никем. Вы почти идентичны!
Ворон надевает маску — насмешливую, любопытную. Но я вижу эту фальшь.
— Почему он вас так интересует? — отвечает вопросом на вопрос. Ну да, обычная тактика тех, кто отчаянно ищет правдоподобный ответ.
Начинаю злиться.
— Вы обещали говорить правду, — шиплю я, как змея. — Не уходите от ответов!
Ворон тяжело выдыхает, а потом устало смотрит мне в глаза.
— Хорошо, давайте назовем его моим родственником, — произносит он несколько раздражённо.
— Насколько близким родственником? — требую ответа я.
На лице горца появляется удивление.
— И всё же, зачем вам это? Он важен для вас, этот преподобный?
Подобный вопрос застаёт меня врасплох. Я даже не знаю, успеваю ли спрятать своё смятение. Наверное, нет, потому что глаза Ворона странно вспыхивают.
— Я уважала этого человека, — произношу твёрдо, стараясь скрыть истинные чувства. — Его смерть стала для меня ударом. Я хочу почтить его память. Скажу даже так: я помогаю вам ради памяти о нём!
— Очень интересно, — произносит Ворон несколько удивленно, но при этом насмешливо и переплетает крепкие руки на груди.
— Ничего интересного, — парирую я. — Это дань уважения хорошему человеку.
— И чем же он так хорош? — интересуется горец со странной ухмылкой.
— Вам этого не понять, — отвечаю я, отворачиваясь и показывая этим, что разговор окончен.
Да, я ожидала лучшего. Более серьезных ответов, что ли. Более емких. Однако в разуме всплывает ещё один момент.
— Каким образом горец, ваш родственник, мог оказаться священником? Разве ваша религия позволяет горцам становиться иноверцами?
Кошусь на ворона с плохо скрываемым любопытством. Тот пожимает плечами.
— Горцы — люди свободные. Если хотят служить другим богам, будут служить, поверьте мне. За это у нас не жгут на кострах, как у вас…
Он подчёркивает последнюю фразу, приписывая меня к другому народу. Знал бы ты, дружок, кто я на самом деле, не называл бы меня так. Но ему об этом знать необязательно.
Чувствую легкое разочарование. Да, тайна фактически раскрыта. Ксандер был из народа горцев. Вот и объяснение. Но почему у меня осталось ощущение, что всё не так просто?
— Ладно, — стряхиваю с себя оцепенения. — У меня есть к вам предложение. Но вы должны быть честны со мной. Я хочу кое-что изменить в этом деле, — говорю еще тише. — Я помогу сбежать отсюда вам и только вам. Если вы согласитесь на договор с супругой графа Орсини, думаю, то предложение, которое она готова вам сделать, вам понравится.
Смоляная бровь Ворона взлетает вверх. Он смотрит на меня своими зелеными глазами и слегка улыбается.
— Супруга графа Орсини, говорят, уникальная женщина, — произносит насмешливо. — Сильная, мудрая, загадочная…
Мне не нравится его тон.
— Возможно, что так, — отвечаю я, — но это не имеет отношения к делу.
— Я хотел бы познакомиться с ней, — продолжает Ворон, перебивая меня. — И уж тогда я решу, сотрудничать с ней или нет.