– Акбалжан! – к ним торопливо приближалась Саша, её новая подруга. Они жили рядом, работали в одном коровнике.
Артык, выругавшись, ушёл.
Подбежала запыхавшаяся Саша.
– Смотрю, опять он к тебе, что за дурак!
Акбалжан чистила пальцы от глины.
– Надо управляющему пожаловаться! Или Кожабаю. – Саша поглядела вслед Артыку, прищурившись.
– Ладно, давай работать. – Акбалжан скатала из глины шарик и приплюснула.
– А ты молодец, смелая!
– Да ну, какая я смелая…
Вечером Акбалжан вспоминала этот разговор, разжигая самовар. Закинула щепки. Задумалась. Полгода прошло, как они приехали в Каратал. Жангир так и не объявился. Заглянула в самовар: угли потухли. Взяла старый сапог, надела его на горлышко и стала накачивать воздух, чтобы раздуть огонь. Незаметно мысли перетекли на Кожабая. Какой он всегда разумный! Что ни случится на базе: падёж скота, драка между скотниками, воровство, всё решает спокойно, уверенно. Прищурит глаза на секунду, что-нибудь да придумает. Вот же повезёт его жене! Тут же себя одёрнула: ей-то что об этом думать? Самовар запыхтел, щёки налились жаром, как угольки.
Утром перед выходом посмотрелась в зеркальце. Поправила застиранный платок, пригладила платье со штопанными локтями, выпрямила плечи. Главное – не выдать себя, не глядеть в его сторону. Что ж она так дрожит?
Так получалось, что они с Кожабаем всё чаще оказывались вместе. То помогали корове растелиться, то лечили телёнка, сломавшего ногу в яме. Однажды нечаянно соприкоснулись ладонями. Сердце тут же ухнуло вниз. А он посмотрел на неё открыто, с мальчишеской улыбкой. Акбалжан быстро склонилась к ноге телёнка. Казалось, поднимет глаза, и он всё поймёт. Подумает, какая же она глупая…
Слава богу, Артык больше не приставал. Зато Жайнаш с Рыжей Сонькой не давали прохода.
– Приедут непонятно откуда. Где муж, от кого дети, неизвестно, – переговаривались они нарочито громко.
Акбалжан делала вид, что не слышит, но куда там! Однажды, когда терпение кончилось, выкрикнула запальчиво:
– Дети – мои! А где муж – не ваше дело!
Те переглянулись и фыркнули.
Глава 9
Разговор
– Эх, бабоньки, прозевали мы нашего красавца! – завела разговор Рыжая Сонька на утренней дойке. Первые струи молока зазвенели в пустые ведра. Акбалжан разминала тугое вымя первотёлки. Та нетерпеливо дёргала ногой.
– Стой, моя хорошая, – приговаривала Акбалжан. – Потерпи.
– Слыхали? – не выдержала молчания Сонька. – Кожабай-то наш на дочке председателя соседнего колхоза жениться собрался.
– С чего это ты взяла? – хмыкнула Жайнаш и заорала на корову: – Стой, скотина!
Сонька заговорила с ещё большим жаром:
– Говорят, ездит он туда постоянно. А у председателя дочь красавица, молодая, но для замужества доросла…
– Он туда к родне ездит, – прервала её Жайнаш. – Я узнавала.
– Ну и что! А для чего он потом к председателю в гости ходит? Непонятно? Невестушка там! Так что…
Акбалжан никак не могла раздоить жёсткое вымя. Обычно это выходило легко. Ей поручали первотёлок. Но сегодня выдавилось только несколько капель. Корова хлестала её длинным хвостом, пыталась пнуть, увернуться.
Вытащив из кармана тряпку, Акбалжан привязала хвост к ноге коровы. Сжала вокруг коровьих сосков кулаки, начала ритмично сжимать. Пошли резкие струи. Раздутое вымя постепенно размякло, и молоко можно было сцеживать пальцами сверху донизу.
– Не расстраивайся, это ещё ничего не значит, – шепнула Саша.
– Мне какое дело? – сказала Акбалжан и прикусила губу: неужели так заметно?