Эйнемида II. Право слабого.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Тихо! – Проклид поднялся со скамьи. Грозно окинув взглядом присмиревших сограждан, он обернулся к Силану. В глазах экклесиарха был лёд. – Ты пришёл к нам как посланник, с ветвью смоковницы в руках, поэтому ты уйдёшь отсюда живым. Тихо! – вскричал он, заглушая поднявшийся ропот. – Никто не скажет, что в Сенхее не чтут обычаев и святости посольства! Кто считает иначе, пусть возьмёт этот посох и сам покроет себя и город позором! – Проклид обвёл зал тяжёлым взглядом, но никто не издал ни звука. – Ты уйдёшь живым, Силан. Отсюда до Ахелики два дня пешего пути, если в течение двух дней кто-то покусится на тебя или твоё имущество на нашей земле, он будет проклят и казнён, как велит закон, но кто убьёт тебя на третий день, того я увенчаю своими руками. Есть ли здесь кто-то, кто не согласен с этим решением?

Спутники Силана испуганно переглянулись. Два дня пути от Сенхеи до приграничного Стифала проделывал пеший отряд ускоренным маршем. Чтобы оказаться на анфейской земле в срок, посланникам, даже отправившись в путь немедля, пришлось бы останавливаться на ночлег не более, чем на три-четыре часа в день.

– Одумайся, Проклид! Одумайтесь, сенхейцы! – осознание того, что его не собираются убивать прямо сейчас, вернуло Силану изрядную долю утерянной было надменности. – Оскорбление посольства – это объявление войны! Неужто, поверив этому негодяю, вы растопчете давнюю дружбу между Анфеей и Сенхеей?! Клянусь Аэлин, доселе ни один посланник анфеархии не подвергался в Сенхее столь тяжкой обиде!

– Ты не посланник анфеархии! – рявкнул Микеид так, что у находившихся подле него заложило уши. – Ты посланник убийц и эферских подстилок!!!

– Истинно так, – кивнул Проклид. – Сенхея не признаёт тех, кто ныне называет себя анфеархией, правителями Анфеи и не желает иметь с ними дела, – он указал на Хилона, Анексилая и его родичей. – Вот кого мы считаем настоящими анфейцами и нашими друзьями. Верно, сограждане?

Дружный рёв был ему ответом. Удовлетворённо кивнув, Проклид обратился к Анексилаю:

– Ты просил помощи и убежища, друг анфеец? Оставайся с нами сколько пожелаешь, а если ты ещё не нашёл себе пристанища, у моего очага довольно места и для тебя, и для твоих родичей.

Слова благодарности Анексилая утонули в одобрительных криках сенхейцев. Силан взирал на происходящее с белыми от злости глазами.

– Смотрите, сенхейцы! – ядовито воскликнул он. – Смотрите, как бы вам не пожалеть о своей неосмотрительности!

– Ты ещё здесь?! – грозно сверкнул глазами Микеид. – Убирайся прочь, крыса! Или не чуешь, как земля под ногами горит?!

– А может его подбодрить кнутом?! – раздался чей-то выкрик, вокруг рассмеялись.

– А это дело, – кивнул экклесиарх. – Микеид, пошли-ка всадников сопроводить их до Ахелики. Если на третий день, с первым лучом солнца, кто-то из них ещё будет на нашей земле, пусть заколют его немедля. Также пусть сообщают всем встречным, кто это такие, а те уж сами решат, делить ли с ними пищу и ночлег.

Под хохот сенхейцев, Силан бросился к выходу. Вслед ему летели насмешки пополам с проклятьями.

Торжествующе подмигнув Хилону, Анексилай забрал у потерянно сидящего Гепсилла свой драгоценный ящик. Советник проводил его безучастным взглядом.

Глава V

Отложив в сторону веретено и и прясло, Кинана собрала готовую льняную пряжу и села за ткацкий станок. Нужно продолжать работу, иначе не поспеть. Конечно, ей безразлично, получит ли муж свои ткани вовремя, но, если уж взялась что-то делать, нужно делать это хорошо.

Благородное ткаческое ремесло царевна любила и была в нём весьма искусна. Позолоченный челнок в её руках ловко летал по утоку, выводя сложный узор. Даже Диена, проходя мимо, не нашла к чему придраться, хотя обычно не упускала случая сделать кому-нибудь замечание. Получив власть над женской половиной, подруга царицы стала бичом её обитателей, смягчаясь, лишь когда где-то поблизости появлялись жгучие глаза Гермия. В последнее время, она изменила своему серому одеянию и стала наряжаться вполне себе изысканно, отчего её лошадиное лицо порой казалось даже привлекательным.

Помимо Кинаны, в светлой искусно расписаной верренскими узорами комнате ткали ещё два десятка женщин и девушек. Аминте, для очередной забавы, потребовалось три десятка военных хитонов, плащей и шерстяных одеял, а также гиматиев и парадных хитонов – всё тёмно-голубого цвета, с серебряным шитьём. По этой причине, в гинекее уже который день кипела работа и стучали ткацкие станки.

Украдкой оправив складки хитона, Кинана печально окинула взглядом своих «подруг», назначенных самой Талаей. Здесь не было никого, с кем новая царица до замужества перемолвилась хоть сколь-нибудь долгим словом. Кроме одной. У окна рассеяно перебирала пряжу Феано. Поймав взгляд Кинаны, она отвернулась.

Участники неудачного побега отделались дёшево, ссориться с их семьями новой власти было совсем не с руки. Их отлучили от двора, но этим кары, по сути, и ограничились. Алкета и Келесса отправили на попечение родных, убитого горем Гриела назначили эпилохом всадников под начало родного дяди. Взамен изгнанных, младшим родственникам всех троих была оказана честь пополнить ряды царских воспитанников – разумеется, в знак милости, а никак не в качестве заложников.

Все последствия обрушились на Хресия, не имевшего ни влиятельной родни, ни нужных друзей. Юношу объявили похитителем царевны, всё его скромное имущество отобрали в казну, а самого приговорили к проклятью и вечному изгнанию. Помолвка с Феано была расторгнута царским указом.

Единственным, кто не отвернулся от Хресия, был его будущий тесть Биан. Прежде не желавший видеть его зятем, он приютил юношу и прилюдно назвал сыном. Царские гонцы, посланные за Хресием, вернулись ни с чем. Биан объявил, что не признаёт расторжение помолвки и потребовал немедленно возвратить дочь домой, дабы готовиться к свадьбе. Эта просьба была вежливо проигнорирована, а за Хресием отправился уже отряд всадников. Где-то под Дрантой, на них напали неизвестные в масках, обезоружили, забрали коней и отпустили восвояси. С тех пор, в Лехейской пуще объявилась банда разбойников, действующая удивительно согласно с наставлениями Сосфена по лесной войне. Говорили, что их предводитель юн, но отважен и хитёр не по годам. Разграбив богатое имение известного сторонника Аминты, он раздал всю добычу местным жителям, чем тут же завоевал их любовь и преданность.

Лишившись сестры и жениха, Феано замкнулась в себе и своих мыслях. С тех пор, как во дворец доставили тело Нейи, они с Кинаной не перемолвилась ни полсловом. Им не позволяли остаться наедине, но Кинана боялась, что Феано винит в случившемся её. По крайней мере, сама она себя винила.

У входа послышался смех, и в комнату, ковыляя, вошёл Темен. Пользуясь тем, что день с утра был прохладный, юноша надел длинный серый плащ, и, если не приглядываться, казалось, будто он просто прихрамывает. Весело улыбаясь, сын Сосфена оглядел девушек.

– Калимера, красавицы. Всё ткёте? Как бы паучихи не увидели в вас соперниц и не подговорили пауков забираться вам в волосы.

Девушки ответили смехом. Во взглядах некоторых проблескивал вполне недвусмысленный интерес. Хоть и увечный, лицом Темен был хорош, отличался добрым нравом, а самое главное: приходился двоюродным братом самому царю.

– Калимера господин. Не желаешь ли посидеть с нами и стать судьёй наших трудов? – елейно спросила Диена. Царица-мать и её свита всячески обхаживали Сосфена, а поскольку стратег встречал все знаки внимания равнодушием, принялись за его сына. Темен, неожиданно для себя и к своему большому стеснению, стал любимцем двора. Его нахваливали на все лады, зазывали на всевозможные увеселения и даже позволяли беседовать с Кинаной наедине. Видно, царица-мать решила, что совсем лишать девушку друзей не стоит. В конце концов, ей ещё дарить царю наследника, а подавленное состояние духа не способствует зачатию и рождению здоровых детей. Темен подходил на роль отдушины лучше всего: какая опасность может исходить от калеки?

– Я и так вижу, что ткани прекрасны, – улыбнулся Темен. – А присяду с удовольствием: устал после царского совета.

– Для нас это большое счастье, – лошадиное лицо Диены выразило неземное удовольствие. – Тогда я прикажу подать вина.

– Чего-нибудь несладкого. И пусть разбавят получше – очень хочется пить.