Откуда-то вдруг донёсся грохот, ржание лошадей, удар… Крики людей…
Всё это доносилось издалека. Я бы и внимания не обратила, но, повернувшись, заметила бегущую по дорожке Галиту в едва наброшенном полушубке.
— Миледи! Миледи! Неподалёку карета разбилась! Говорят, кони понесли!
— Не тараторь! Люди пострадали?
— Прибежал какой-то мальчишка, говорит, его господину помощь нужна!
— Пусть отправят мужчин!
Начала сердиться — прекрасный день, похоже, закончился. Не понимаю только, чем могу помочь лично я. Бежать лошадей ловить? Бежать помощь неведомому господину оказывать?
— Так послали уже.
— А от меня-то чего хочешь?
— А мне велела госпожа Ленст к вам бежать. Без вашего дозволения чужого человека в дом не пустят.
— Что значит — не пустят? Если он пострадал, надо помощь оказать. А если бы меня не было, что, его бы на улице валяться оставили?
— Нет, конечно, но вы госпожу Ленст знаете…
О да! С экономкой у нас были свои трения. Она никак не желала признавать во мне "госпожу герцогиню". Как была я простой крестьянкой, так и останусь, похоже, навсегда, и продемонстрировать это госпожа Ленст не забывала. Ничего не помогало, даже увещевания леди Мальвины.
Хотя, буду откровенна — мне на это наплевать. Леди Мальвина предложила обратиться к его светлости и уволить экономку. Но работником та была прекрасным, дом всегда в полном порядке, слуги работают не за страх, а за совесть. Не видела повода тревожить герцога и, если он прислушается к просьбе, лишиться отличного работника.
Были у меня и свои мысли. Заниматься домашним хозяйством мне совсем некогда. Уроки отнимали всё время, влезать ещё в домоводство не хватило бы ни сил, ни времени. Так что, пусть уж лучше госпожа воротит нос и строит мелкие каверзы, но дом будет в порядке, чем я взвалю на себя ведение хозяйства и устрою по незнанию бардак.
Вот и сейчас, экономка прекрасно знала — не откажу пострадавшему в приюте, но сочла нужным уколоть. Типа вот, госпожа не делом занимается, а прогулки гуляет, снегом и птичками любуется, хотя именно хозяйка дома должна решать вопросы устройства пострадавшего путешественника.
— Ладно, пошли в дом, — вздохнула тяжко. — Придётся дать личное согласие. Ведь из вредности отправит человека в деревню.
— Она может, — хмыкнула Галита.
— А что за человек-то?
— Стражники отправились. Мальчишка сказал — его господин очень торопился, кучер лошадей гнал, а они какого-то зверя испугались и понесли. Вот карета и перевернулась.
— Странно, куда это господин торопился? К нам, что ли? Мы гостей не ждали. Лорд Итори третьего дня уехал, присылать к нам посыльного, вроде как, ни к чему. Да ещё не верхом, а в карете, — с сомнением говорила, быстро направляясь в дом.
— А и правда, — поддержала Галита. — Странно. Мимо нас тракта ведь нет. Только деревенская дорога. Что карете по ухабам мчаться? В деревню?
— Ладно, сейчас узнаем.
Решила не заходить в дом со стороны сада, а обошла его и вышла в калитку, ведущую во двор. Там уже столпился народ, рассматривая доставленных пострадавших, уложенных на широкие доски.
— Госпожа, — направилась ко мне госпожа Ленст. — Прикажете устроить этого господина в доме?
Окинув глазом добротную одежду лежавшего мужчины, язвительно ответила:
— И в доме устроить, и за медикусом отправить. Госпожа Ленст, не мне же вас учить?
У экономки определённо рвалось с языка: "Именно, что не тебе". Но сказать этого она всё же не решилась. Знала — могу и его светлости нажаловаться. А у того разговор короткий будет. Всё же была у неё надежда — в скором времени герцог отправит меня куда подальше, а она останется полновластной хозяйкой в доме на время отсутствия хозяина.
— Как прикажете, — коротко бросила она и повернулась к слугам, отдавая распоряжения.
Я лишь головой покачала — вот ведь зараза! Хорошо ещё управляющий поместьем не пришёл! О, помяни нечистого и он появится! Со стороны двора подошёл управляющий.