— Мне надо посмотреть её плечо, — решительно проговорил господин. — Я должен это сделать!
Он повёл в мою сторону рукой и плечо опять обожгло. Схватилась за него, стараясь не выглянуть из-за батюшкиной надёжной спины. Батюшка обернулся, услышав всхлип.
— Негоже это, господин, — повернулся к гостям. — Девку позорить…
— Мы не собираемся её позорить. Мы хотим всего-навсего осмотреть плечо, — прервал господин, покосившись на стоявшего у дверей недовольного стражника, с какой-то брезгливой гримасой взиравшего на всех нас.
— Не дамся! Батюшка, не дамся! — всхлипнула, чувствуя — на глазах закипают слёзы унижения.
Слёзы полились по щекам, едва вспомнила, попытку солдата разорвать ворот платья…
Батюшка решительно подвёл к столу, ухватил нож и одним движением разрезал рукав!
Ох! Заплакала ещё горше — это же почти новое платье. Всего два раза надела и теперь оно испорчено!
Тем временем батюшка раздвинул ткань и повернул меня к гостям.
Сквозь слёзы рассмотрела — на плече светится ожог в виде странной руны, заключённой в витиеватый круг.
— Собирайте вещи вашей дочери. Завтра с утра она должна будет уехать с нами.
— Не пущу, — решительно выпрямился батюшка во весь свой рост. — Господа хорошие, вы что ж творите? Я девку с вами не отпущу!
Господин посмотрел на него внимательно и решил снизойти до объяснений.
— Ваша дочь невеста герцога Отеро.
Батюшка ажно отшатнулся. Я ухватила его за руку и прижалась крепче. Что такое говорит этот человек?!
— Так решено Судьбой. Завтра мы её забираем и отвезём в столицу, где состоится бракосочетание!
— Ну уж нет, господин хороший, — батюшка аж задохнулся от возмущения. — Дочь свою на поругание не отдам!
Господин полыхнул глазами.
— Какое поругание?! Она станет герцогиней!
— Нет, господин хороший, что бы ты ни говорил, а дочь свою не отдам! Вы её увёзёте, а у меня трое детей останется. Малую вон, замуж выдавать надо, сына женить, у Руланки второй скоро будет… На детей позор ляжет — девку отдали в чужие руки!
— Вам заплатят хороший выкуп, — рявкнул господин.
— Ещё лучше, — в ответ рявкнул батюшка. — Что б я свою дочь продал? А вы её по рукам пустите? Не бывать тому! Пусть ваш герцог приезжает и забирает её, но через храм! Иначе не отдам. Хоть убивайте всех нас!
Господин стиснул зубы и сжал кулаки, на миг показалось — камень сейчас раскрошится в руке.
— Хорошо! — решился он. — Готовьте дочь, я сегодня же напишу герцогу. Не обессудь, возле дома выставлю охрану, что бы ваша дочь никуда не исчезла. Так, вдруг!
— Некуда ей уходить, — покачал головой батюшка. — Здесь её дом. Из этого дома её законный муж заберёт и перед богами ответ за неё держать будет. Раз уж вашему герцогу так это… — он хотел сказать грубое слово, глянул на стенку, за которой притихла Олена. — Рушка, ступай к себе!
Я мышью шмыгнула в каморку.
Олена сидела на кровати, забравшись на неё с ногами и обхватив колени руками. Глаза стали огромными, как у филина.
— Рушка! — с восторгом прошептала, глядя на меня. — Это что же делается?!
— Не знаю, — так же шёпотом ответила я. — Тише, гости пусть с батюшкой разбираются.
Раздались шаги. Похоже, батюшка не хотел дать нам услышать разговор с гостем и вывел его на двор.