200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В церквях… В четырёх километрах дальше моей деревни есть миссия, там можно переночевать, — отвечал он. Тем временем стемнело.

— Четыре километра — очень далеко, ведь уже поздно! А можно ли поставить палатку у твоего дома? — продолжал я.

Пару раз водитель сделал вид, что не понял, но потом понял, что я не отвяжусь, и отвечал:

— О, это невозможно; наш деревенский староста запрещает это дело!

Уже в его деревне, стемнело, я попрощался с водителем, попробовал ещё раз напроситься к нему в гости, но получил отказ. Ничего страшного, сейчас отойду подальше от людей и заночую, или через четыре километра миссия какая-то, можно и туда заглянуть. Как сзади топот шагов. Оборачиваюсь — мой водитель!

— О, извините, возвращайтесь, ночуйте, всё в порядке!

А у ворот его деревенского дома стояла толстая, в десяти одежках и в платке бабушка-танзанийка, мать водителя, и громко, на всю округу, причитала на непонятном, но при этом столь понятном языке суахили:

— Это ж куда ж ты человека на ночь глядя послал? Это ж где он эту твою церковь искать будет? Кругом ночь, разбойники всякие, а он один совсем, и ты не подумал! А ну беги верни его!

— Всё, всё в порядке! — извинялся запыхавшийся водитель, — не бойся, деревенский староста ничего не узнает!

Вот так исполнилось моё желание быть приглашённым в простое танзанийское жилище. Ничего особенного оно собою не представляло — типичный дом из жареных кирпичей, с несколькими экземплярами мебели (столик, лежанка и стулья) и почему-то без электричества — я уже не помню, было ли это вызвано какой-то технической неполадкой или света вообще не было предусмотрено. Во дворе стоял ещё один небольшой домик-кухня, где хозяйка приготовила чай и какие-то съедобности.

Предрассветным утром молоковоз уехал — он ежедневно мотался на молокозавод в Иринге, заправлялся молоком и вёз его в Дар-эс-Салам, а к ночи возвращался обратно. Выходило, он делал 1000 километров каждые сутки — надеюсь, всё же не каждые, так как не свойственно африканцам так быстро и часто гонять туда-сюда. Зато в доме появился брат молоковоза, который подумал, что я путешествую пешком, и решил меня сопровождать четырнадцать не то километров, не то миль. Чтобы сопровождать меня, этот брат одел самую лучшую одежду, кроссовки, яркие шорты и спортивную майку, и пришёл уже в предвкушении, что пойдёт со мной и всем будет по дороге хвастаться об этом. Мои уверения в том, что я иду пешком не всегда, а только во время отсутствия транспорта, его не убедили (хотя умный человек, мог бы догадаться сам, ведь его брат именно привёз меня на молоковозе!) Избавиться от спортсмена не получилось, пришлось выпить чай, попрощаться с толстой бабушкой, благодаря которой я и попал сюда на ночлег, и отправиться на юго-запад "пешком".

На Кавказе, в Средней Азии, когда останавливается машина, водитель первым делом обычно спрашивает:

— Из Москвы? Пешком? Пиш-ком?

"Автостопом, на попутных машинах," — отвечаю я, и водитель кивает: "Всё ясно. Пищ-ком". И вот этот спортивный человек лет двадцати пяти тоже решил, что я пищ-ком, и хотя я старался идти быстро и избавиться от сопровождающего, он не отставал от меня и всячески здоровался со всеми встречными, чтобы запомниться в памяти всех своих односельчан в форме неотделимого от меня образа. Прошли всю деревню; дальше поддерживать репутацию "пищ-ком" мне не хотелось, я застопил грузовик в утренней прохладе и уехал, оставив спортивного сопровождающего на дороге удивляться.

Большой грузовик довёз меня до Макамбако, до той самой деревни, откуда ехал почти две недели назад в щели между железным ящиком и бортом кузова, вместе с двумя танзанийцами, под проливным дождём, укрываясь спальником. (Хорошо, что спальник успел постирать и просушить в Дар-эс-Саламе, а то он был грязен и вонял бензином.) Если сейчас попадётся такая же быстрая, как тогда, машина до Мбейи, а затем до границы, то мне удастся попасть сегодня в Тундуму, на Замбийскую границу, до закрытия её.

И вот, стопится джип с кузовом ("хорошо бы до Мбейи, — подумал я, — быстро домчимся), но представьте моё удвиление, когда в этом джипе оказался начальник русских геологов г-н Евгений и узнал меня! Он только что ездил в Дар-эс-Салам за кислотой, нужной для золотой промышленности, и с шестью здоровенными 35-литровыми канистрами сейчас ехал на вторую геологическую базу, недалеко от пос. Чунья! Я сразу передумал ехать сегодня в Замбию.

Начальник геологов сперва ехал в Мбейю, где оставил на хранение канистры с кислотой и купил целую гору дорогих продуктов в магазине, в котором (о чудо) работала продавщицей совершенно русская женщина. Оказалось, она когда-то вышла замуж за танзанийца и вот немало лет как живёт в Мбейе. Затем мы поехали на золотые прииски, расположенные в глухой местности. Полил сильный дождь, наш путь полностью залило и развезло; в одной из деревень пришлось даже нанять человек десять танзанийцев, чтобы они ехали в кузове джипа и протаскивали его через участки размытой дороги. Миновав сии грязи, г-н Евгений дал каждому помощнику на пиво, чем их весьма обрадовал и скрасил их пешеходное возвращение домой под дождём.

Когда приехали в золотую деревню, Клондайком она не оказалось, и электричества не было нигде. В глино-соломенном домике сидел ещё один геолог, а рядом был негр, который что-то писал при свете керосиновой лампы. Забрали этого второго геолога и поехали в городок Чунья, где уже было электричество и все блага мира — там находилась основная их геологическя база и тусовка.

Вытащив рюкзак из джипа, я поразился его мокроте: промокло всё. Но что я ещё хотел от Африки? Зато геологи вкусно накормили меня, пытались напоить, и положили спать на просторной кровати под противомоскитной сеткой.

Я покинул домик геологов в 7.15 утра. До города Мбейя и основной трассы оставалось 72 километра. Дорога была лучше вчерашней — гравийная, сухая, но машин на ней не было, только велосипедисты и женщины с корзинами на головах. По сторонам дороги тянулись поля, редкие домики. Около часа шёл пешком. Потом вспомнил о том, что вчерашний ливень наверняка подмочил фотографии в боковых карманах рюкзака. Так оно и оказалось (почему-то на вписке мне эта мысль в голову не пришла). Вытащил промокшие фотографии и с удивлением обнаружил, что фотоэмульсия потекла слоями. Отдельно поплыл красный, отдельно чёрный слой и т. д., так что подмокшие фотографии стали очень странными. Пока изучал их странность — из-за поворота почти бесшумно вывернул джип, я еле успел поймать его. Джип ехал в Мбейю — впрочем, больше некуда ему было ехать.

Дорога шла по горам, потихоньку забираясь всё выше. Джип наполнялся местными автостопщиками. Наконец выехали на перевал — успел прочитать табличку "Высшая точка магистральных автодорог Танзании. 2700 м". С перевала была видна Мбейя, огромный город в долине. Спускались с перевала примерно час по горному серпантину, и наконец я оказался в городе.

Как и вчера, — город предстал предо мною, весь заваленный бананами. Вдоль всей дороги стояли танзанийские банановые женщины, продававшие сей вкуснейший фрукт всего по 50 шиллингов за гроздь (в Дар-эс-Саламе за такие деньги можно было купить только один банан). Немец, фермер, подвёз меня километров на десять, и я покинул Мбейю, на этот раз окончательно.

Там, где свернул на свою ферму немец, находился очередной банановый базар. Я вновь запасся этим божественным фруктом и застопил очередного иностранца — это был индус, он провёз меня ещё километров десять. Расставшись с ним, я отправился дальше пешком, доедая оставшиеся бананы, — искать следующий банановый базар.

На обочине стояли пятеро местных мужиков. Как только я поравнялся с ними, один из них повернулся ко мне и произнёс:

— Мой брат! Дай мне 500 шиллингов!

Рассердившись, я бросил в "брата" банановую кожуру и, к своему удивлению, попал. Пока "брат" недоумевал, я поднял с земли большой камень, и в это же мгновение все пятеро "братьев", взрослые мужики, бросились врассыпную и исчезли среди строений неподалёку. Оставшись на трассе, я наблюдал, что они спрятались за этими строениями и, в величайшем страхе, периодически выглядывали оттуда, проверяя, ушёл я или нет. Я же решил никуда не уходить и стоял на обочине минут пять, пока меня не подобрал, как ни странно, очередной индус (в грузовике). Он оказался любопытным и расспрашивал меня о моей сущности.

— Писать книгу об Африке — занятие неполезное, — говорил он, — существует множество путеводителей по всем странам Африки, и для автостопщиков в том числе. В каждом городе описаны все дешёвые гостиницы…

— Ни один автостопщик не будет спать в гостиницах, когда вокруг так много мест для свободного и бесплатного ночлега! — возмущался я. Но индус не понял моего пыла и вскоре высадил меня, так как этот грузовик тоже оказался локальным.

Ещё километров десять я проехал на маршрутке-матату, показав волшебную фразу. Так я оказался в той самой большой деревне, где был дней десять назад, когда мой тогдашний грузовик набирал цемент и после оказался деньгопросом. После цементной деревни машины совсем иссякли, а матату оказывались настолько забитыми, что и впрашиваться в них не хотелось. Приближался вечер, и я уже начал беспокоиться, что не попаду в этот день на границу. В конце концов я втиснулся в какую-то переполненную матату за 500 шиллингов, с интересом отметив для себя, что это я мог догадаться сделать и раньше.

Пограничная деревня Тундума оказалась, как и многие другие пограничные деревни, полна продавцов, менял и предлагателей автобусов и прочих услуг. Отвергнув их предложения, я поставил выездной танзанийский штамп и проник в калитку, соединявшую Танзанию и Замбию. Через эту калитку шныряли туда-сюда менялы, продавцы и рекламные агенты. На этот раз целый шлейф оных последовал за мною в Замбию, всё ещё надеясь заработать на мне что-нибудь.