— Жутко лицезреть результат своих трудов, да, профессор? — оскалилась Клер.
Из сочленений доспехов на пол начала сочиться кровь. Много крови.
— Но… позвольте… я не над тем трудился! Я создавал улей, который может…
— Убивать в том числе, — добила Попова Клер. — Не надо прикидываться несмышленышем. «Рейнбоу» превращает все ваши открытия в дорогой товар.
— В какой?
— В оружие, профессор, в оружие. О! — Клер дошла до шевелящейся на полу Маргарет. — А она не человек? Директор корпорации, оказывается, синтет!
Девушка была права — вокруг Маргарет Хьюз расплывалась лужа синего цвета.
— Синтет⁈ В руководстве компании⁈ — Мирко присел рядом с телом директорши. — И правда — робот!
Мирко коснулся лужи на полу и поднял ладонь, демонстрируя синюю жижу на ней.
— Идиоты! — неожиданно просипел синтет, и Мирко от испуга отпрыгнул чуть не на метр. — Вы не понимаете, с кем решили связаться…
У Клер, при всех ее достоинствах, была одна очень неприятная черта. Она стреляла быстрее, чем думала. По моему мнению, беседа с поврежденным андроидом могла быть полезной. Но как допрашивать синтета, если выстрел из резака напрочь испепелил ему голову⁈
— Мы могли с ней поговорить…
— И толку? Это аватар, кукла. Настоящая Маргарет Хьюз сейчас сидит на корабле!
— Использование синтетов в качестве аватаров строжайше запрещено. Ведь это создает юридический казус. К примеру, синтет вместо вас подпишет договор и…
— «Рейнбоу» плевать на все запреты! Разве опасный материал, добытый на комете, не запрещено тащить на станцию без предварительного исследования? — привела Клер железный аргумент, на который у профессора не нашлось возражений.
— Дама и господа, нам некогда устраивать дебаты! Давайте сначала выберемся с «Бриллианс», а потом уже будем рассуждать, как несправедливо устроен мир и насколько обнаглели транспланетные корпорации! — С Мирко было сложно не согласиться, поэтому мы, стараясь не вляпаться в кровавую жижу, торопливо побежали к концу перехода. Но перед люком профессор остановился и, раскинув руки, тормознул нас.
— Я в отсеке охраны не был ни разу, но смею предположить, что там установлена мощная охранная система. И сейчас она наверняка переведена в режим тревоги. Может, нам стоит вежливо постучаться, прежде чем врываться туда без разрешения?
— Так давайте туда ваших пчелок запустим! У вас же разведчики остались? — Тома радовало то, что маленькие трудяги профессора возьмут на себя самую опасную часть в грядущем проникновении в отсек.
— Остались, да. Но они не отвечают на управляющие сигналы и вообще… вот, — кивнул профессор на пол позади нас. Там сидели и мерно помахивали крылышками пчелы — скорее всего, в их программный код внедрили запрет на полеты в этот сегмент.
— «Рейнбоу» надежно охраняет свои секреты. Даже от собственных сотрудников, — произнесла Клер, и мне показалось, что у девушки есть какие-то исключительно личные претензии к корпорации. — Люк резать будем?
— Сначала попробуем цивилизованными методами, — профессор подошел к управляющей панели возле двери, — у меня довольно высокий уровень доступа и…
Его ладонь легла на панель, та пискнула, зажгла зеленую лампу и отворила створку.
— Эй! Куда⁈ — сдавленно крикнул заметавшийся перед переборкой Том. — Проф, ну куда вы торопитесь⁈
Я первым заглянул в открывшийся люк, благо из него в нас не полетели очереди или сгустки плазмы. То, что я увидел, можно было описать только как поле боя. До нас в отсек наведались монстры. И они напоролись на ожесточенное сопротивление. Охрана «Бриллианс» была предупреждена, что на нее накатывается волна мутировавших людей, и выставила против них все, что у нее было. А денег «Рейнбоу Ресерч» на безопасность не жалела.
Прямо перед входом стоял боевой робот с пулеметами и пусковыми установками в четырех лапах. Его похожее на ящера тело прикрывали толстые броневые плиты. Но несмотря на плотное бронирование, жнецы как-то умудрились вывести его из строя — серый металл боевого робота был покрыт слоем копоти, лапы с оружием опущены в пол. Правда, победа мутантам досталась дорогой ценой — вокруг железного ящера был самый настоящий вал из тел разной степени мутации. На наше счастье, свои орбитальные станции «Рейнбоу» строила на совесть. Стены в этом тамбуре все были исполосованы пулевыми отверстиями, но материал обшивки корпуса с честью выдержал это испытание, давление в отсеке было в норме, о чем сообщали датчики моего скафандра.
Вдруг на забрале моего шлема появилась яркая красная точка, неприятно напоминавшая след от лазерного целеуказателя. И надо же такому случиться, что мои подозрения оказались верны — красный луч шел от одного из двух стационарных автоматических орудий, установленных возле стеклянной кабинки КПП.
— Даня, не шевелись, — посоветовал мне заглянувший в отсек Мирко.
Совет мне помог мало. Ожило второе орудие и направило на меня короткий, но толстый ствол. На шлеме заиграли сразу две прицельные красные метки. Одна из них перескочила на Мирко, но когда мой напарник живо ретировался, перескочила обратно на меня. Я услышал, как застрекотал механизм орудий, и закрыл глаза. Нелепица, пройти столько испытаний, чтобы погибнуть от срабатывания глупой автоматики!
Стрекотание продолжалось, но выстрелов за ним не последовало. Я открыл глаза и подошел к кабинке охраны, попутно туда заглянув. Весь пост был вымазан в крови, как будто в нем мешок с красной жидкостью взорвали. На полу валялся порезанный на лоскуты бронежилет с эмблемой «Рейнбоу Ресерч». Однако тел в будке не было — скорее всего, жнецы их утащили к кристаллам, чтобы получить взамен единицы эво. Подойдя к автоматической турели, я обнаружил нули на счетчике боеприпасов: пушки отстреляли все, до железки.
— Эй! — позвал я своих спутников. — Тут безопасно! Выходите!