- Не бойся, отоспишься, - счастливый лейтенант посмотрел на Шейдена и прошептал: - Она мне только что сосала. Мне кажется, что я влюбился. – Сиял от счастья Брабис.
«Как же мало надо для большой и чистой любви», подумал про себя Зен.
- Подумать только, её Клара зовут, никогда бы не поверил, что девочка с таким именем мне может понравится, - мечтательно повторял лейтенант, пока они по пустой дороге возвращались в часть. За рулём сидел Шейден, как менее пьяный из них двоих.
Глава 4
Наутро Зена ждала новость. Лейтенант вывел его перед строем и торжественно вручил лычки сержанта.
- Служу империи! За Градабаш! – Отрапортовал Зен.
- За Градабаш! – Торжественно отчеканил название кантона строй.
- Служите сержант Шейден, честно служите, - ответил на удивление свежий лейтенант с заретушированным фингалом.
Этим же вечером на собрании сержантов было объявлено о начале масштабных учений.
Шейден получил в распоряжение отделение солдат и отправился по месту назначения. Это была лесополоса на красной глине. Жили они в палатках, готовили на костре или спиртовом примусе. Таскали тяжеленные ящики, окапывались и непрерывно стреляли. С утра до ночи стреляли, каждый солдат должен был отстрелять свою норму, каждое подразделение поразить цели и сдать по описи гильзы.
На хрупкие плечи Шейдена легла не хилая ответственность. Ему за всё это отвечать. Если кто потеряется, напьётся, или попадёт не в ту цель. Пусть даже просто проебёт ящик с боеприпасами.
Всё на одном сержантике. И где благодарность? Вечером вместо положенных фронтовых сто грамм ему налили некрепкий чай с поленом. Это когда для того, чтобы сэкономить заварку, довольно дефицитный товар в условиях холодной планеты, в кипящий котелок бросается тлеющая головешка из костра.
И липкая каша, которую можно подавать без тарелок, потому как она держалась единым комком на ложке.
Вечером Шейден накидался бутербродами с колбасой и маслом и полез в палатку, чтобы в пять утра уже быть на посту. Занимать каике-то позиции, рыть окопы в болоте и глине, укрепляться. К десяти утра уже отстреляться по условным мишеням. А потом всё снова и снова. И так по вечному кругу.
- Быстрее бы война и убили, - слышал Зен разговоры в строю, когда они во всём снаряжении бежали очередные километры по красной глине.
- А на войне ещё и стреляют, - вторил ему другой.
- Разговоры прекратить, - пытаясь побороть отдышку, сказал толстый Зен.
Не для того он пошёл в армию, ой не для того.
И когда через две недели он вернулся в часть уставший и заросший да с обострившимся ревматизмом. Его ожидала премия, как и всех сержантов. Шейден взял в руки пухлый конверт и открыл. Там всё было мелкими купюрами. И сумма набиралась такая, что Шейден её сосчитал и заплакал.
Мысленно конечно, не хватало ему ещё при подчинённых зарыдать. Но было грустно до глубины души. Он даже на похоронах отца так не плакал.
«И ради этого я страдал? Да я за час больше в карты выигрываю. Похоже идея стать сержантом – так себе. Надо что-то срочно решать».
Да ещё и солдатики за спиной шепчутся:
- Сержантам во-о-он сколько платят.
«Сколько?» Шейдену захотелось догнать того, кто это сказанул, и хорошенько так по голове настучать.
«Ты видел сколько? – Хотелось ему сказать. – Пятьдесят процентов надбавка, а гемора целое ведро. Ещё и времени ни на что не остаётся».
Но как назло тут рядом проходил летёха Брабис.
- Ну что, сержант Шейден, как надбавка? - Кивнул он на конверт в ожидании благодарности.
- Здравия желаю! - По привычке встал по стойке смирно Шейден.
- Да вольно тебе, вольно, пузо втяни, - похлопал его по животу лейтенантик.
«Если бы это было так просто, давно бы втягивал», подумал Шейден. Он изо всех сил старался выглядеть стройнее. Но видать у него и впрямь широкая кость раз он с первого класса никак похудеть не может.