- Почему не сразу перешёл?
- Присматривался. Выбирал время. Пытался прихватить с собой секретный документ.
Всё было гладко, не подступиться.
- Ну, на сегодня хватит. Сейчас просмотрим твою историю, - он открыл армированный ноутбук и отыскал личное дело Шейдена. Они там накопали прилично про него инфы.
- Валютные махинации, аферы на рынке недвижимости, азартные игры, сутенёрство, склоненье к проституции, незаконная торговля алкоголем.
Шейден вжал голову в плечи и приготовился выслушивать от них. Он даже оправдание придумал:
- Да вляпался по молодости и на меня повесили одно дельце, с кем не бывает, - пожал плечами Шейден.
Но особист продолжил:
- Штраф за неправильную парковку, организация финансовой пирамиды. А вот-вот, военные преступления. Пьянка посту, а нет, это во время работы в органах. А ты и в органах работал?
- Да-а-а, было дело. По молодости, чем я только не занимался, - Зен Шейден пытаясь вспомнить где и когда это было, но так и не смог. – Наверное, это когда я работал пожарным.
- Да, да, тут отмечено, - кивнул следак. – Контрабанда, торговля антиквариатом. Подделка векселей. Смотрю я молодость у тебя была бурной.
- То всё ещё до армии.
- А в армию ты когда попал? – Тот с интересом продолжил читать его личное дело. – Армия. Азартные игры, уснул на посту, всё, ещё экзамен сдал не с первого раза. Чисто.
- Что? - Спросил другой. – И правда никаких военных преступлений на нём нет?
- Чистая правда.
- Ладно, - сказал следак. – Подержим тебя тут ещё немного, мало ли что выяснится, а после можешь записаться добровольцем в Освободительную Армию Синестрии.
- Жду не дождусь, когда начну, наконец, воевать за правое дело. Слава Синестрии.
- Слава кантону! – Едва не хором ответили они.
- За Градабаш, - сказал один из присутствующих, но Шейден ему не ответил. И все заржали. Смеялся и Зен.
- Я видел их преступления. Готов на камеру всё подтвердить. Надеюсь дожить до суда над этими мразями. И пусть простит меня покойный отец, но я не имею права молчать, когда творится такое.
- У тебя будет такая возможность, - ответил следовать и Зена Шейдена увели.
Трое суток он провёл в бараке прочти безвылазно. Давали покурить и приносили завтрак. А на четвёртый день Зена отвели в столовую.
Бойцы Синестрии все как один лишь подозрительно смотрели на перебежчика, который всё ещё ходил в военной форме Градабаш пускай и без пагонов.
Зена усадили за столик с другими военнопленными. К счастью он здесь никого не знал, а то б пришлось общаться.
Вечером того же дня в часть неожиданно припёрлось телевидение. Для съёмок Зена приодели, подкинули новый китель защитного красного цвета, побрили, подмарафетили, так что аж лысина блестела.
«Столько приготовлений, - думал Зен Шейден. – Вот почему никто не верит телевизору. Здесь всё искусственное». Зен чувствовал себя и впрямь неважно. Как будто бы он в детском садике и должен на утреннике песенку пропеть. Вот только песенка была совсем другая:
- Они не люди, - говорил он. – Звери и то так не поступают. Насилуют школьниц, мучают пленных. Мне сказали пристрелить одного бедолагу, но я не согласился, а втихаря поделился с ним сигаретами. Он прошептал мне Слава Синестрии и я повторил. А потом его расстреляли. Я так и не узнал его имени, иначе расстреляли б и меня. Потом мы отлавливали школьниц, их генерал насиловал и убивал, а мы должны были закапывать их в клумбе. Когда мы остановились на перекур, я втихаря открыл дверцу машины, и все они сбежали. Одна из них сказала мне: Слава Синестрии. И мне так стало хорошо и на душе тепло. За это меня приговорили к расстрелу. Но тот кому поручили меня расстрелять – снял с дерева котёнка и напоил его молочком, за это его четвертовали, а про меня забыли. Так я и спасся... - Зен Шейден уже не знал, что рассказывать, но тут его остановили.
- Так стоп, - сказал ему оператор. – Давай поменьше жести, в такое никто не поверит.
Зен посмотрел на журналистов. По факту его только что обозвали лжецом.
- Вы мне будете рассказывать? Вы были там, вы видели? А я видел! – Разошёлся Шейден. – Дети маленькие играются в песочнице. Идёт солдат Градабаш, и плюнет. Это хорошо ещё, а мог бы и в морду сапогом. А как они насилуют. Им специально таблетки выдают для потенции, чтобы они насиловали чаще. Каждая невеста, провожая своего мужа на фронт, даёт ему пачку презервативов и говорит: «Изнасилуй там побольше этих сук». Ненавижу! А как детей заставляют рыть себе могилы.