В1859 г. благодарная Россия поставила памятник своему ушедшему Императору. Он вовсе не догоняет Петра I. Он скачет на Сенатскую площадь, где в декабре 1825 г. решалась его судьба. Он вспоминает себя безусым наследником, только что получившим империю. И нет перед ним громады собора, есть только «смущенные» полки. Сзади — Синий мост. А налево за хвостом коня — здание РАК.
Полномочия компании, дарованные Николаем I, заканчивались 1 января 1862 г. Поэтому в Петербурге озаботились подготовкой нового Устава РАК и обновлением ее заморских кадров. В 1858 г. было решено заменить сразу Главного правителя колоний и его помощника Новые условия требовали новых подходов и новых людей.
Князю Д. Максутову объяснили преимущества его правового положения. Согласно правилам компании служащие в ней офицеры считались на действительной службе, причем производство в чин не приостанавливалось. Пост Главного правителя колоний и его помощника могли занимать только офицеры флота. Как правило,
_gfc
офицеры флота командовали и компанейскими судами, добиваясь на них совершенно военно-морского порядка. Начиная с первой кругосветной экспедиции компания брала на себя выплату жалованья командам судов. Оклады были выше флотских. К тому же служащие компании могли получать ее акции, а значит, и участвовать в ее делах.
Число компанейских акций со дня ее основания всегда было неизменным: 7484. Д. Максутов мог видеть эти акции номиналом в 150 рублей серебром размером 35,5 х 27 см. На изготовлении ассигнаций и ценных бумаг тогда не экономили. Тем более что нужно было разместить довольно много информации: стоимость акции, подписи директоров, выписку из Устава. Все это украшено рисунками со сценами из заморской жизни в клеймах, обрамленных «травами». На обратной стороне могли быть завещательные надписи и штампы о выдаче дивидендов. Устав предусматривал, что владеть акциями компании мог «всякий российский подданный или иностранец, принявшие на вечное Российское подданство присягу, какого бы чина и состояния ни был». Если владелец акций не мог по каким-либо причинам получить дивиденды, то они накапливались до востребования в компании в течение 10 лет, потом «прощались».
В списке акционеров РАК состояли весьма примечательные лица и физические, и юридические. Среди них были Государь и члены императорской фамилии, купцы и мещане, вельможи и вдовы офицеров, монастыри и сиротские дома. Поскольку компания была семейным предприятием, многие акции распределялись между членами семей. Наибольшее их количество было у семей отцов—основателей компании Булдаковых и Шелиховых. Часть акций была у бывших членов колониальной администрации, часть у петербургской. Привилегированными были только акции членов императорской фамилии, их число не превышало 1 (одного) процента Владельцы привилегированных акций могли рассчитывать на стабильные доходы, но не на участие в управлении компанией. Остальные акционеры могли голосовать пропорционально числу акций. В одном списке по числу убывания акций стояли адмирал Николай Мордвинов с семьей, первостатейный астраханский купец Александр Сапожников, поэт-бунтовщик отставной артиллерии подпоручик Кондратий Рылеев и почти такой же бунтовщик флота лейтенант Дмитрий Завалишин. Про офицеров сомнительного поведения князю специально не рассказывали. Да и сам он успел повидать многих из них в Сибири; ничего страшного, достойные уважения и совсем не пропащие для России люди. Но со списком предшественников капитан-лейтенанта ознакомили. В РАК служили в разное время несколько десятков флотских офицеров, начиная с Ю. Лисянского и заканчивая... В тот год никому еще не было дано предугадать, на ком закончится этот славный список.
Морские офицеры, служившие в РАК, должны были обладать довольно сложно сочетаемыми качествами командира, администратора и купца. Первые два сочетались довольно органично; многие морские офицеры стали выдающимися администраторами, «береговыми» начальниками и главами различных министерств. Купеческая же ипостась всегда травмировала характер офицера. Выпускники Морского корпуса своей основной задачей считали управление кораблями в плавании и в бою. В РАК умение плавать по морям считалось само собой разумеющимся и ценилось не так высоко. Интересную оценку умениям морских офицеров дает бухгалтер компании П.В. Боковиков: «...привести корабль из С.-Петербурга в Ситху и обратно оттоль в С-Петербург... может сделать всякий исправный корабельный штурман или ординарный иностранный корабельщик. Мы выставляем дела офицеров, совершивших кругосветную экспедицию, в самом высоком виде, но примечательный глаз найдет, что это не так важно, как мы думаем. Сколько каждый год проходит судов мимо мысов Горн и Доброй Надежды, и всеми оными или по большей части судами начальствуют американские мужики».
Именно офицеры флота оказались самыми приспособленными к той полноте власти, которая была у Главных правителей колоний. Постепенно дело шло к тому, чтобы морские офицеры превращались из представителей администрации компании в представителей администрации государственной. Благо можно было бы обратиться к колониальному опыту Британской империи. В то время РАК соседствовала с Компанией Гудзонова залива (КГЗ), как ее тогда называли, Гудзонбайской. КГЗ держала территорию современной Канады и была очень похожа на РАК. Да и компанейские служащие назывались почти одинаково. У гудзонбайцев были «чиф-факторы» и «чиф-трейдеры», у русских — партовщики (руководители партий) и байдарщики. Главного правителя русских колоний по-английски следовало именовать «чиф-менеджер», а позднее даже высоким словом Governor, которое в обратном переводе может читаться как правитель или губернатор. Такое несколько по-византийски вежливое преувеличение титулов. Прежде чем стать страной «суверенной демократии», Канада находилась под жесткой властью британской короны, но управлялась вовсе не британской колониальной администрацией, а торговой компанией. Политический буфер в виде торговой компании — наверное, одно из гениальных изобретений британской колониальной системы. А в описываемые времена в Индии администрация Ост-Индийской компании уже уступила свои полномочия администрации государственной. Так Британия указывала своим примером путь создания империй, где не заходит солнце. Две империи, Российская и Британская, время от времени встречались и обменивались опытом. Поэтому трансформация русского компанейского управления в государственное была весьма вероятна. Однако не исключался и прямо противоположный исход; Россия могла свернуть колониальную деятельность как неперспективную. Сравнительно неперспективную. Потому что захватывающие перспективы открывались совсем по другим векторам. Казалось бы, движение России через Сибирь к Тихому океану делало Русскую Америку ближе. Оказалось наоборот. Впервые логику ухода России из Америки пытался обосновать генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Муравьев еще до Восточной войны. Он предложил не распылять усилия империи, а сосредоточить их на освоении Приамурского края.
Сформулировал же концепцию продажи Русской Америки Соединенным Штатам Великий князь Константин сразу же после войны в 1857 г. И для компанейского руководства позиция Императора и кабинета в отношении Русской Америки не была тайной. Мало ли каких политических планов не рождается в верхах. До их реализации может быть очень много шагов, и вовсе не по прямой. Давно не было такого удачного года для РАК. Ее акции были самыми ликвидными на Петербургской бирже и продавались более чем за 300 рублей серебром. Главное правление назначило «в раздачу по 18 руб. серебром на акцию». Поэтому о многовариантности политического и экономического развития директора самой успешной акционерной компании не задумывались. Той самой счастливой зимой в жизни князя не было нужды заглядывать на десятилетие вперед. Российско-Американская компания сделала князю предложение, от которого нельзя было отказаться.
Наступил черед самому князю делать предложение, от которого нельзя отказаться. Свой выбор он остановил на Адели Бушман и предложение сделал по любви. Дмитрий Петрович был завидным женихом. Старинная княжеская фамилия, капитан-лейтенант и кавалер, многообещающая должность и хорошая поддержка в военно-морских верхах. Эти формальные плюсы с лихвой компенсировали один минус: все Максутовы не имели больших состояний и жили жалованьем. Субъективно Дмитрий Петрович был отнюдь не светским человеком и не ловцом женских сердец. А был он весьма скромен и смущаем женским вниманием.
Офицер может смущаться перед дамой, перед начальством, перед неприятелем. Как правило, есть выбор двух объектов из трех. Если в силах достойного воина противостоять неприятелю и дамам, он беззащитен перед начальством. Успешный в отношениях с начальством дамский угодник, скорее всего, окажется плохим воином. Стойкие пред неприятелем и начальством офицеры теряются в присутствии дам.
Судя по всему, Дмитрий и Аделаида познакомились на балу в Морском корпусе. Положение невесты не вызывало нареканий. Дочь преподавателя английского языка Морского корпуса Аделаида Ивановна была наполовину немкой, наполовину англичанкой. Ее семья была небогата настолько, что профессорская дочь подрабатывала уроками и, возможно, была даже гувернанткой. Девушка была на два года младше князя.
В те годы существовало два оговоренных правилами возраста вступления в брак офицера. До 23 лет офицеру запрещалось вступать в брак безусловно. После 28 лет разрешалось. Между этими возрастами офицер должен был обеспечить так называемый «реверс» — некоторое недвижимое имущество или неприкосновенную сумму помимо жалованья, дававшую доход. Сумма реверса в разное время и на разной службе была разной. А с морских офицеров отдаленных портов реверс вообще не спрашивали. Но в любом случае разрешение на брак необходимо было получить у начальства.
В течение месяца князь присматривается к девушке. По семейным легендам, до решающего предложения они встречались пять раз. Всего лишь или целых пять раз? В XIX в. короткое предсвадебное знакомство было на грани правил приличия. Но не за гранью, боже упаси. Даже когда сын князя Дмитрий Дмитриевич соберется жениться перед длительной заграничной командировкой, мама
невесты адмиральша Ефремова предложит молодым подождать годик. Дескать, неприлично торопиться.
Посватался Дмитрий Петрович под Рождество. Через два дня князь получил согласие. С согласием избраннице морского офицера тянуть не следовало. Хороший тон не позволял торопиться со свадьбой. Важно было только успеть до Великого поста. Венчались в начале февраля в церкви Морского корпуса.
На свадьбе присутствовал начальник князя Иоганн Фурухельм с молодой супругой. И. Фурухельм, как и князь, получил назначение в колонии и успел жениться. Семьи Главного правителя и его помощника подружились. Кто мог быть еще приглашен на свадьбу? Все бывшие в столице Врангели — наверняка. Мог направить поздравления и сам Ф. Литке. Обязаны были быть и Максутовы, которые жили тогда в Петербурге.
Первым приглашенным Максутовым мог быть князь Василий Николаевич, бывший семью годами старше Дмитрия Петровича. Они относились к одному поколению и чтили общего деда Ивана Максутова. А отец Василия Николаевича Николай Иванович был ходатаем по дворянским делам всего семейства. Князь В. Максутов считался художником-любителем потому, что не зарабатывал своим ремеслом. После службы в лейб-гвардии Измайловском полку он счастливо женился, оставил службу вообще и гвардию в частности и поступил в Академию художеств учиться у профессора Богдана Павловича (Готфрида) Виллевальде, родоначальника отечественной батальной живописи. Редко кто из русских офицеров, отдавших себя живописи, не компенсировал расставание со службой увлечением военными сценами. Бывший офицер гвардейской пехоты близко сошелся с бывшим морским офицером А. Боголюбовым. Любительство князя-живописца было весьма высокого уровня. В год, когда Дмитрий Петрович направлялся на «Оливуце» в Японию, его кузен получил по выпуску из Академии золотую медаль второго достоинства. Василий Николаевич, несомненно, остался бы более известным в истории отечественной живописи, если бы правильно выбирал сюжеты для батальных сцен. Например, Бородино, Севастополь или Куликово поле. Он же писал подавление польского мятежа. Россия всегда бежала от этих воспоминаний. Ну, еще князь мог изобразить самого Государя Императора, помогая товарищу по Академии сдать конкурсную работу. В. Максутов был членом кружка, в который входили такие профессионалы, как
М. Зичи, М. Клодт, П. Клодт, И. Айвазовский. Они собирались «для художественных занятий и взаимного сообщения друг другу полезных для искусства сведений». Поскольку у кружка не было постоянного места, они проводили «Пятничные вечера» поочередно у каждого из его членов. Возможно, Дмитрий Петрович и навещал в ту веселую зиму компанию В.Н. Максутова и мог в очередной раз разминуться с И. Айвазовским. Это была последняя «неформальная зима» художников. После этого они собирались уже в Рисовальной школе при Обществе поощрения художеств и в Академии художеств. «Академические пятницы» со временем переросли в Санкт-Петербургское собрание художников. Князь Василий Николаевич выстроил в своем достаточно доходном имении под Петербургом художественную мастерскую и долгие годы оставался душой общества петербургских художников.
После свадьбы Максутовы и Фурухельмы посетили зимний прием у барона Ф. Врангеля, где они могли познакомиться с русским посланником в Соединенных Штатах бароном Эдуардом Стеклем, имевшим о Русской Америке довольно смутное представление. Теперь князь Дмитрий Петрович мог присмотреться к Эдуарду Андреевичу, как его звали на русской службе, повнимательней. Э. Стекль родился в 1803 г. в семье австрийца, избравшего русское подданство. Мать его была итальянкой из тех же австрийских владений. Учился будущий дипломат в Лицее Ришелье в Одессе. Служил в Молдавии и Валахии, в Турции, в Великобритании и Северо-Американских Соединенных Штатах. Пути морского офицера и дипломата, скорее всего, впервые пересеклись на Гавайях во время миссии Е. Путятина в Японию. Но вахтенный начальник на «Оливуце» и российский консул в Гонолулу могли и не встречаться. После Крымской войны Э. Стекль стал полномочным посланником России в Вашингтоне и по делам службы неоднократно наведывался в Петербург.
В начале весны пришло время князю прощаться с Петербургом. Дмитрий Петрович в Памятном листке записал две даты:
1859 март 4. Через Москву выехали в Ситку.
1859 авг. 3. На корвете Нахимов вышли из Аяна в Ситку.
Почти полгода ушло у князя на то, чтобы добраться к месту службы. Руководство компании намеренно отправляло начальника и помощника разными маршрутами. Хорошо, если доберутся оба. От случайностей не застрахован никто. Помешать могли войны, эпидемии, народные волнения на всех континентах. Ветераны компании помнили легенды, как гибли служащие, посылаемые на смену первому Главному правителю колоний А. Баранову.
Относительно быстрый маршрут был выбран для И. Фурухельма. Он возвращался в знакомую Русскую Америку через Европу, Нью-Йорк, Панаму и Сан-Франциско со множеством пересадок. Д Максутову было предписано направиться через Сибирь до Аяна без пересадок, если не считать смены лошадей. Князя сопровождала не только молодая жена, но и сестра Фурухельма Констанция. Не совсем понятно, почему Главный правитель пригласил за собой сестру, не отличавшуюся здоровьем. Может быть, он посчитал, что в Ново-Архангельске ей будет не хуже. Трудно судить, был ли озабочен старший брат поиском жениха для девушки.
Иван Васильевич вслед за А. Этолиным считал Дальний Восток и Русскую Америку весьма перспективным районом, где финны не были бы случайными гостями. В первой четверти XIX в. появился даже топоним «Новая Финляндия» по аналогии с Новой Зеландией и Новой Шотландией. Хотя, возможно, слово новая было применительно к самой Финляндии, полностью вошедшей в 1809 г. в состав Российской империи. В американских водах ходил русский корабль «Новая Финляндия». Была даже создана Российско-финляндская китоловная компания. Половину уставного капитала в 1850 г. ей предоставила РАК. В современных терминах РАК создала дочернюю компанию. И потянулись финны, хорошие мореходы и честные торговцы, на Аляску. После не всегда вследствие того. Но в 1863 г. с уходом И. Фурухельма с должности Главного правителя деятельность финляндской китоловной компании была прекращена.
Еще до назначения Главным правителем колоний И. Фурухельм привлек в РАК своего брата Еноха, горного инженера. До 1862 г. младший Фурухельм пытался разрабатывать залежи каменного угля на Кенайском полуострове. Однако дело не принесло ожидаемой выгоды; русско-американский уголь не смог конкурировать с ванкуверским.
Поддерживал Иоганн Хампус и лютеранских миссионеров. Традиционно в российском флоте служило много иностранцев, тяготевших к лютеранству. Еще члены экспедиции Беринга положили традицию сотрудничества православной и лютеранской церквей в Русской Америке. В один из самых напряженных дней плавания по Тихому океану, когда на пакетботе «Святой Петр» иссякла водка, почти закончилось продовольствие, почти пропала надежда на благополучное возвращение, команда дала обет. Было решено собрать деньги, «чтобы передать половину их русским на постройку экспедиционной церкви в Аваче, а вторую половину — лютеранам на церковь в Выборге». Известны несколько лютеранских миссионеров-финнов, живших на Аляске с 1839 по 1865 гг. Хотя они не столько крестили аборигенов, сколько окормляли «финляндских служителей».