Андрей Юрьевич: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сюда же привозили и добываемые тиунами и таможенниками меха. Соболей было не много, в основном белки, лисы, которые считались очень низкосортным мехом, и чуть почаще соболей куницы и ласки. Всё же тут не Сибирь, и пушных зверьков изрядно уже повыбили.

Сейчас из похода за зипунами в Мукачево на соседней с ними телеге под охраной сотни арбалетчиков везли немного трофеев. У знатных и богатых венгров изъяли оружие, осмотрели, перебрали, и те мечи и сабли, что были с каменьями — самоцветами на рукояти или ножнах Виноградов самолично отобрал, обращая внимание и на сталь, из которой всё это было сделано. Ну, так себе, с его харалугом ни в какое сравнение не идёт. И цвет с узором не главное. Металл был низкоуглеродистый, и не гнулся в руках, как пластилиновый, только из-за того, что в основном это было шведское железо, легированное марганцем или никелем. Те же мечи, которые были из углеродистой стали, после закалки не отпустили, и они были хрупкие.

Один такой Андрей Юрьевич показательно на глазах у Шаробера и его свиты перерубил своим мечом из шведского железа, которое вытянули в проволоку, свернули и потом снова расковали, закалили при нужных температурах в подогретом масле, а в конце подвергли отпуску. Узор харалужный отсутствовал, но меч был изумительный, равносильный настоящему высокоуглеродистому булату.

— Если будем жить в мире и торговать, то вскоре такие же мечи сможете купить у торговцев, что приедут к вам в Буду, — обрадовал профессор Виноградов открывших рот пленников элитных.

Какие чувства эта демонстрация вызвала у унгров непонятно, могло быть и действительно желание купить, а могло собраться с силами и завоевав Галицию, отнять всё ценное у зарвавшегося князька. Ведь Венгрия в пять должно быть раз больше, и народу в ней живёт в десять раз больше. Шапками закидают. Нужно только вернуться и как следует подготовиться, собрав большое войско.

Генуэзский купец Агафон стоял на площади перед замком, где шёл уже торг и оглядывался, ища княжьих людей, когда тот сам показался на дороге, спускающейся с холмов в город. Шёл он в сопровождении монашка и десятка молодых воинов, одетых в зелёные просторные одежды. Позади двигались телеги, а ещё дальше на конях сотня воинов в лёгких кольчугах и остроконечных шлемах.

На удивление грека князь даже обниматься с ним полез. И похлопал здоровущей своей ладошкой по спине.

— Приветствую тебя, Агафон! Не тяни, хвастай, что привёз из заказанного? — князь отошёл на шаг и мотнул головой в сторону стоящих у деревянных причалов кораблей.

— Не буду тянуть, Андрей Юрьевич, почти все твои заказы выполнил и даже кое в чём переусердствовал, а теперь сомнение меня гложет, правильно ли поступил, выкупишь ли то, что привёз, — говорили через Егория, и получалось это долго, при этом ещё и интонации терялись.

— Всё, заинтриговал, зови в гости!

Прошли они с рясофором вслед за генуэзцем на тот самый корабль с белым свёрнутым сейчас парусом. На корме имелась надстройка и туда грек князя с рясофором и заманил. Тут же появилась дивчина в шёлковых шароварах и такой же длиннополой рубахе. Волосы были заплетены в толстую чёрную косу, закрученную в кольцо на макушке, как у бывшего премьера Украины Юлии Тимошенко.

— Принеси холодного вина и цукатов, — сказал Агафон девушке и добавил, — и скажи Георгию, чтобы подошёл сюда.

Сначала появился кувшин и правда на глазах начавший запотевать, а потом красивая покрытая цветной глазурью блюдо с засахаренными мандаринами и ещё какими-то жёлтыми фруктами, может груша, а следом и тот самый Георгий притопал.

— Угощайтесь, — Агафон кивнул девушке, и она налила в чашки типа пиал белое вино, — Георгий, приведи мастера.

Событие семьдесят четвёртое

Lucri bonus est odor ex re qualibet

Запах прибыли приятен, от чего бы он ни исходил

Дальше всё было как в кино про «Красотку». Георгий выходил и возвращался с девушкой, которая была так себе одета, в смысле, все были закутаны в длиннополые ночнушки, что ли, из хреновенького льняного, чуть не просвечивающего материала, очень редкого плетения, покрой был разный и цвет материала отличался. У первой жёлтого, у второй коричневого, а третья была в оливково-зелёной ночнушке.

— Это не они, — рассмеялся, увидев выпученные глаза князя, Агафон.

— Кто не они? — затряс головой профессор, сбрасывая наваждение, — Егорий же перевёл, что сейчас мастер придёт?

— Точно. Сейчас придёт. А это рабыни, которых я вынужден был купить, чтобы достойный Атанасиос согласился принять твое предложение.

— Атанасиос?

— Атанасиос, Атанасиос. Он из Константинополя, и он умеет делать водяные башенные часы.

— Водяные?

— А что бывают другие? — В это время дверь в каюту открылась в четвёртый раз и зашёл старичок лет шестидесяти, должно быть, с пегой начинающей седеть бородой и чёрной в завитушках головой. Был дедок в халате из парчи с золотым шитьём и тюрбаном на голове. Под халатом, как и у появляющихся ранее дивчуль, была ночная женская рубашка, только с кантом по вороту из красного шёлка. На ногах остроносые, с чуть загнутыми вверх носами, ботинки из совсем уж золотой парчи. А ведь ЗИМА БЛИЗКО. По снегу в таких черевичках ходить, так себе удовольствие. До воспаления лёгких можно доходиться.

Про водяные башенные часы профессор Виноградов ничего не знал. Думая о таких часах, в смысле, башенных, он представлял себе астрономические часы, как в Праге со всякими выезжающими фигурками, и они явно были маятниковые. А тут водяные. Но теперь же хрен откажешься.

Атанасиос этот запросил кроме трёх рабынь, ещё дом, рабов с носилками, чтобы его таскали от дома до работы и мастерскую. Инструменты и материалы он привёз с собой. А вот помощника кузнеца он потерял по дороге, тот был смыт за борт волной во время бури, в которую их корабль попал, когда они из Кафы шли в город-крепость Самастро (Samastro). Как считал Виноградов это будущий город Белгород-Днестровский. Пришлось профессору лучшего кузнеца ему в аренду предоставить. Кроме всех этих благ грек требовал три тысячи серебряных милиарисиев.

— Что такое милиарисий? — повернулся к Агафону Андрей Юрьевич. Скучающий генуэзец подорвался, прошёл к сундуку и вернулся с горсткой монет. С одной стороны на серебряной монете размером с три копейки была рожа мужика греческого, с другой мужик в полный рост. И вполне приемлемое качество чеканки, даже какое-то подобие гурта есть. Вес около пяти граммов, как пятак из СССР. Пятнадцать килограмм серебра, получается. Не дёшевы ноне мастера.

— Хорошо, всё будет, уважаемый Анастасий. А теперь разрешите мне переговорить о наших делах с Агафоном.