Надо идти. Иначе никак. Ничто не сравнится со счастьем быть рядом с такой красивой девушкой. Я расстегнул куртку и начал ее снимать…
Стой. Колдовство, гипноз, — мелькнули спасительные слова у меня в голове. Я вздрогнул и вызвал заклинание «видения».
Эх магия. Зачем ты только нужна. Такую красоту испортила.
Существо, держащееся за лодку, было чешуйчатым, грязно-зеленого цвета. Голова напоминала рыбью. Особенно отвратительным казался рот — черная безгубая дыра с неровными линиями зубов.
— Нет не пойду я с тобой, не в моем ты вкусе.
И я достал из воздуха «призрачный клинок».
Тварь поняла, что ее раскусили, скривилась, сморщилась от ярости, и, не испугавшись меча, качнула лодку так, чтобы та зацепила бортом воду.
— Конец тебе, — проскрежетала она совсем другим голосом. Не тем, которым соблазняла меня минуту назад.
Я не стал ничего говорить и молча ударил ее клинком. Он пробил чешую и вонзился глубоко в тело. Полилась и запенилась зеленая кровь, глаза неведомой твари закатились, она отпустила борт и медленно скрылась под водой.
Лодку снова подхватило течение, и она заскользила по реке как и прежде.
— Видение хоть не снимай, — сказал я, вытирая со лба пот.
Но с ним тоже тяжело. Глаза устают и мир выглядит странновато.
Что это за существо? Русалка? А почему такая страшная? Хотя страшная она, только если приглядеться колдовским зрением. А без него — вполне. Милое личико и большая грудь.
Каждую бабу теперь буду проверять магией, решил я. А то бывают случаи… вот как сейчас, например.
Не знаю, сколько миль я проплыл по реке — двадцать, которые мне называл дядя с гаубицей на плече или больше, но до села Нижнее я добрался только к вечеру.
То, что по правому берегу показалось именно оно, было очевидно.
Или фантазия у меня разыгралась, или действительно она будто почувствовала меня, но было такое ощущение, что деревня искоса наблюдает за мной. На реке я уже один раз такое почувствовал и оказался прав — всплыла мерзкая русалка. А здесь что?
Глава 27
Лодка ткнулась носом в песок, я вылез, и, сделав доброжелательное лицо, медленно пошел к домам. Людей пока не видно. Деревня будто мертвая. Окна — слепые, запыленные. Трава около домов, словно они давно брошены. Тишина. Только скрип какой-то слышится. Жуткий и мерзкий.
Дойдя до центра села, и не увидев ни одного человека, я понял, что издавало такой звук.
Деревянный колодец, из которого качалась вода в бочку. Механизм работать заставлял человек, крутивший ручку на колесе.
Хотя какой он человек. Метра три ростом, а лицо — как у младенца. Одет в лохмотья. На меня — никакого внимания. Крутит, старается. Пыхтит, от напряжения даже язык высунул.
Гомункул. Я их уже несколько раз видел. Да, в деревне знают толк в магии. Вырастить гомункула не так просто.
Я подошел ближе, стал рядом, но тот продолжал крутить, даже не удостаивая взглядом. Стоять в нескольких шагах от этого существа было неприятно, и я решил отойти подальше.
Но где все? Или гомункул — единственный оставшийся житель этой деревни?
И вдруг, как по команде, стали появляться люди. Мужики, бабы, старики, дети. Начали выходить из дверей. Лица у всех серьезные, неулыбчивые. Что у взрослых, что у детей.
Непонятные лица. Смотрят на меня, и о чем думают — неизвестно. Я тут в своей городской одежде практически инопланетянин. В принципе, мне это не слишком важно, я сюда приплыл не затем, чтобы навеки поселиться, но все равно мурашки по коже.
Из толпы вышел высокий узкоплечий мужчина лет сорока. Не дойдя десятка метров, остановился, осмотрел меня с ног до головы, затем шагнул ближе.
— Кто вы?
Голос, как у часового, встретившего постороннего на охраняемом объекте. Какой добрый народ здесь обитает.