— Горская, ты там что, по облакам бегаешь?
— А? Ой, прости, задумалась, — заторможено отвечаю.
— Что у тебя случилось? — Никита поворачивает набок голову, и как будто сканирует меня. — Ты изменилась.
Официант приносит наш заказ. Я делаю глоток ароматного кофе, и от удовольствия, прикрываю глаза. В чём-то он прав. Мирон меняет меня. Уже изменил.
— Тебе, кажется, — спокойно отвечаю. Как бы там не было, причина моих изменений, покрыта мраком нашей тайны.
— Не кажется. Ты всегда весёлая и задорная. Не помню, чтобы вот так сидела, и грузилась чем-то.
И я снова задумываюсь над его словами. Но ненадолго. Потому что над нами возвышается тень. Отрываю взгляд от окна, и перевожу на него.
Злого и недовольного, Мирона Зверева.
Что-то мне не нравится, как он смотрит.
Глава 19
Мирон
— Вкусно? — спрашиваю первое, что приходит на ум. Хотя, хочется совсем другое выдать. Ухватить этого ублюдка, и освободить место для себя. Какого хуя они вообще сидят тут и кофе пьют? Я ей, блядь, всё утро наяриваю, ищу, а она кофе пьёт. С этим!!!
— Проблемы? — открывает он рот.
— Ага. У тебя. Сьебись, по-хорошему.
— Мир, — встаёт на ноги Аня. Красивая, хоть и без макияжа. К нему с утра пораньше бежала? — Не надо.
— Что именно?
— Цирк устраивать. Никита мне надо идти. Я с тобой позже свяжусь, — быстро тараторит и, не повернувшись ко мне лицом, просто идет на выход из кафе. Пиздец. Приехали.
Следую за ней, и пробую перевести дыхание. Успокоиться. Но где там⁈ Когда Аня проходит мимо моей машины, хватаю её за руку и резко к себе поворачиваю. Взглядами скрещиваемся.
— Ань, какого хрена? — сквозь плотно сжатые зубы спрашиваю. Во мне такая буря сейчас, что готов взорваться в любую секунду. Ведьма, в кого меня превратила? Сосунок ревнивый. Готов уже был морду бить этому диджею. Вчера барыгу. С ума схожу с ней. А без неё, ещё хуже. Полночи катался на машине вчера. И к дому её приезжал. И на набережной стоял. А потом психонул, взял себе пиво, и дома сидел пил. С ней всё как-то слишком остро. От крайности до крайности. И вот даже сейчас, обнимаемся, дрожим одинаково сильно, но взглядами боремся.
— Мы просто пили кофе, — взгляд опускает, и на губы мои смотрит. Свои облизывает. И я забываю о договоренности скрываться от всех. Молчать о наших отношениях. На людях быть чужими. Обо всём забываю. Просто наклоняюсь и целую.
Два мощных торнадо соединились в единое. И стали ещё сильнее, мощнее, разрушительнее.
— Сладкая, — в губы шепчу, — поехали куда-нибудь. Я вчера не сдержал обещание, — дыхание рваное. Стон протяжной. Рядом машины ездят. Люди ходят. А мы целуемся и стонем. Одержим я своей ведьмой. Помешан на ней. Эта сила разрушительная. Но не могу отказаться.
— Ага, сейчас. Разбежалась, — снова от меня отрывается и пытается убежать. Не выходит. Подхватываю её под задницу и на плечи себе закидываю. В неизвестном направлении двигаюсь. Просто на инстинктах работаю. Выдержки ноль.
— Пусти, — кричит и по спине кулаками бьёт.
— Не будешь убегать? — слишком эмоционально спрашиваю. Надоело вот это всё. Бегаем, прячемся, бодаемся как два бычка.
— Обещаю.
Мы как раз останавливаемся возле моей машины, я открываю ей дверцу, и жду, пока сядет. Вижу, как губы поджимает, сомневается, но всё равно садится.
Дабы выровнять дыхание, подкуриваю сигарету, и делаю несколько затяжек. Анька сводит с ума. Одержимостью уже попахивает. Бесконтрольными чувствами, которые мне вовсе не нравятся. Я не привык быть от кого-то зависимым. Сам по себе. Одиночка. Парень, который ни за что и никогда не оборачивается, кто бы ни стоял за спиной. Просто иду вперёд, к своим целям. А она держит. Не даёт идти вперёд. Более того, к себе как будто приковала.
Выбросив окурок, занимаю водительское сиденье и давлю на газ. Воздух с трудом попадет в лёгкие. Дышу как загнанный бык. В ловушке её чар. Ни вырваться, ни отпустить. Как быть дальше? Мне же скоро уезжать, и это неизбежно. Я не готов расстаться с мечтой.
— Даже, ради неё? — проскакивают мысли совести в подсознании. — Даже ради любимой ведьмы?
Любимой… Любимой… Любимой…