Ведуньи из Житковой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его долго лечили, а так как к прежней профессии он после этого был уже непригоден, ему пришлось искать себе новое жизненное поприще. Или, не побоюсь этого слова, призвание. Он нашел его в идеях марксизма-ленинизма, которые решил всеми силами и с полной отдачей осуществлять на практике.

Он был одним из нас, старавшихся проводить в жизнь глубокие мысли философов, которые указали нам, как правильно жить в здоровом обществе, доброжелательном к тем, кто честно трудится, и к их детям. И не только на словах: он, Индра Шванц, боролся за наше коллективное счастье и делом. Еще во время оккупации он прославился во всей округе бесстрашием, которое он проявил, распространяя коммунистические листовки, за что его даже преследовало гестапо.

Его героизм не был забыт, и по окончании войны мы вскоре смогли встретиться с Индрой в рядах южноморавских коммунистов, а лично я после 1948 года — и в строю правоохранителей из органов общественной безопасности. Я не раз бывал свидетелем того, как бескомпромиссно придерживался Индра принципа «честной игры», который у него, как у бывшего спортсмена, был в крови. Тогда мы стали друзьями и остались ими до конца его жизни. В пятидесятые годы мы служили в одном отделе и виделись почти каждый день. Мы много говорили тогда о трудном пути молодой социалистической республики, задаваясь вопросом, какое будущее ее ждет. Индра был убежден: такое, какое мы построим. Поэтому он отдавал работе всего себя. На службе он проводил и все свое свободное время, даже семью, заботясь о благе чехословацких граждан, создать не успел. Работа была для него всем. Он приходил на службу первым и уходил последним, выходные и праздники были не для него. Он работал не покладая рук, на все двести процентов, и только благодаря его действиям от нас не укрылся ряд враждебных элементов, которые угрожали мирной жизни в нашей Чехословацкой Республике.

Я горжусь тем, что был другом Индры, и сожалею, что не мог помочь ему в последней битве. Но это была уже не публичная, а его личная борьба с коварной болезнью, которая глодала его изнутри. И сразила его спустя несколько недель, которые он провел дома, в своем любимом городе. В больницу бойца Индру отправить никто не смог. Умер он в ночь на 7 февраля 1986 года.

Индра, товарищ боевой, салютую тебе и обещаю: мы тебя никогда не забудем!

От лица коллег и друзей — клянусь.

Антонин Личек

Ну хоть что-то. Даты рождения того и другого совпадают.

Дора резко опустилась на стул.

Прошлые месяцы она жила в таком бешеном темпе, что совершенно не справлялась с наплывом новых данных. Она еще не успела усвоить информацию, которую нашла в личном деле Сурмены, как на нее обрушился поток воспоминаний Багларки и Ирмы. А тут еще Якубек…

Хотя, получив письмо из министерства, она и занялась поисками и раздобыла кое-какие сведения, но самым крупным ее уловом был вот этот некролог Личека — и больше ничего. После нескольких безрезультатных телефонных звонков в центральное отделение полиции в Угерском Градиште и городскую администрацию Ярошова она не знала, где еще искать.

Только теперь он снова нарисовался перед ней — и куда отчетливее, чем прежде. Шваннце — Шванц. Человек, так ловко петлявший между режимами, что спас этим свою шкуру. Который так долго копал против ведуний, против Сурмены, что в конце концов закопал их.

Следующие несколько дней она посвятила ему. Звонила, расспрашивала, рылась в Интернете, прочла едва ли не все публикации Бюро по документации и расследованию преступлений коммунизма, в итоге позвонила и туда. Ничего. Никто не знал никаких подробностей, кроме того, что такой человек существовал. Все пути вели в никуда.

Но наконец, после многих безуспешных попыток, ей улыбнулось счастье.

ИНГЕБОРГ ПИТИНОВА

В то декабрьское утро Дора уже в половине шестого ждала на остановке в Старом Грозенкове автобус в Угерский Брод. Она притопывала ногами и дышала себе на ладони, наблюдая, как изо рта у нее идет пар. Городок еще спал, только пение петухов и раздававшийся время от времени собачий лай подсказывали, что еще немного — и все вокруг оживет. Сквозь утренний туман она заметила на дороге, ведущей в Вышковец, сгорбленного мужчину, толкающего перед собой тележку. Автобус прибыл с небольшим опозданием.

Дора оплатила проезд и, пока автобус, дергаясь, трогался с места, прошла назад. На сиденьях перед ней клевали носом два пассажира. Через пару минут медленной езды в тепле стало клонить в сон и ее. Только на площади в Угерском Броде она пришла в себя и еле успела выскочить из автобуса. Следующий, до Пракшиц, отправлялся около семи. В полвосьмого Дора уже стояла на площади в Пракшицах — точнее сказать, это было кольцо покрытой инеем пожухлой травы с раскидистой облетевшей липой в центре. А вокруг стояло несколько пригнувшихся к земле домишек с единственной дорогой между ними.

Дора шла медленно, разглядывая номера домов. Двадцать седьмого, значившегося в адресе, который был записан в ее блокноте, она не нашла. Конец деревни обозначали полуразвалившиеся проволочные заборы. За одним из них металась с громким лаем собака, но наружу к ней, хотя в заборе было много дыр, не выбежала. Где-то сзади скрипнула калитка, и чей-то грубый голос проорал:

— Куш, зараза, заткнись!

Дора хотела перейти на другую сторону дороги, но не успела она повернуться, как мужчина накинулся на нее:

— А ты что там ошиваешься у забора?

Помедлив с ответом, Дора в конце концов решила воспользоваться случаем.

— Я ищу дом двадцать семь. Там живет пани Питинова.

Тогда тебе не сюда, а в противоположную сторону. Назад через площадь, а от костела направо, к пруду.

— Спасибо! — крикнула Дора, развернулась и поспешила по улице назад, как ей и было указано.

Это оказался один из последних домов на другом конце деревни.

Какое-то время Дора постояла возле него, глядя на открывавшиеся за ним широкие просторы, что, насколько хватало глаз, тянулись куда-то вдаль, к волнистому горизонту. Некоторые поля были темно-коричневые, а другие, ближе к лесу, были запорошены снежной пылью. В зеркале пруда в ложбине отражались плывущие по небу облака.

Дора решила прогуляться к пруду и обратно, чтобы согреться и скоротать ожидание времени, приличного для визитов.

Без нескольких минут девять она позвонила в дверь дома номер 27. Не успела она отпустить кнопку звонка, как за дверью раздались шаркающие шаги. Ей открыла пожилая женщина.

— Здравствуйте, я Дора Идесова, я звонила вам в четверг.