— А чего ждать? Давайте быстрее, у нас очередь между прочим из желающих.
Профессор открыл ноутбук.
— В какой век вы хотите?
— Двадцатый, если можно.
— Нет, там уже и без вас тесно. Достигнута критическая масса, так сказать. Девятнадцатый тоже. Выбирайте раньше.
— Восемнадцатый. Там хоть какие-то технологии есть.
— Ага, поставил. Хорошего пути!
Что-то взвизгнуло, и попаданца накрыла тьма.
Вокруг было черным-черно. Как в космосе, где погасли все звезды. Попаданец дёрнул руками, пытаясь выбраться на свет, и сдёрнул с лица стёганое одеяло.
— Что, очнулся, Мишка? Хватит болеть уже. Работы невпроворот.
Над ним склонилась женщина. Откуда-то он знал: это Ирина, третья жена отца. Злющая и склочная мачеха.
— Иди, позови отца, а я пока ужин соберу.
Он вышел во двор, покачиваясь, с трудом привыкая к новому телу. Кто он? Крестьянин? Какая к чёрту историческая личность?!
Около сарая, дюжий мужчина колол дрова.
— А, Мишка. Молодец, быстро на поправку пошел. Сейчас оклемаешься, так свадьбу и справим.
Ещё лучше! Его собирались женить! Попаданцу не нравилось тут все больше и больше. А отец подошёл и хлопнул его по плечу.
— А я говорил попу — не надолго свадьбу откладываем. Михайло быстро на ноги встанет. Мы, Ломоносовы, род сильный. Любую хворь переможем.
У него чуть не подкосились ноги. Восемнадцатый век! А он - Ломоносов! А-а-а-а!
С трудом дождавшись ночи, Михайло бежал. С собой стервец унес только две книги, пару рубашек и тулуп. Может быть, и взял бы больше, но в темноте нашел только это.
Догнав рыбный обоз, идущий в Москву, Михайло был мрачен и на ходу бормотал под нос.
— Убил бы этих учёных-мочёных. Ломоносов! Ведь не обманули гады — действительно историческая личность. Умники! Как я сделаю на его месте больше, если тут замучаешься делать сколько он сам?
Обозники жалели бедного юношу, кормили его. А он не чувствую вкуса глотал пищу, и шептал, шептал, загибая пальцы. Повторяя, раз за разом, чтобы не забыть.
— Теория тепла, с этим, как их… Корпускулами!
— Химия всякая. Лабораторию построить. Не забыть получить твердую ртуть.
— Стекло всякое цветное, и завод стеклодувный.
— Теория электричества, — тут Михайло всегда морщился, опасаясь делать в грозу опыты с молниями.
— Оптика, телескоп, открыть атмосферу Венеры.
— Какой-то аппарат типа вертолета, — здесь память пассовала, он совершенно не представлял, как это выглядит. Но надеялся срисовать хотя бы у Леонардо.
— Метеорология, атлас, геология…
— Руководство по риторике.