Закончив речь, Аяд-Гумур быстро зашагал к своему дому, за ним поспешил и Дрикондор.
– Мы будем что-нибудь делать? – спросил Дрикондор.
– Мне надо посоветоваться… Решим завтра утром, а пока иди спать.
– А кто такой этот Предат? Вы же так его назвали?
– Предат… Это наш самый сильный враг. Кхаа, которым мы служим, создают миры, расширяют Вселенную, а он хочет разрушить созданное ими, вернуться к первозданной Пустоши.
– А что такое Пустошь? И что Предат делает здесь?
– Ответы на все твои вопросы будут завтра.
Аяд-Гумур захлопнул дверь своего дома, оставив Дрикондора на улице. Гумур вздохнул и устало побрёл домой.
Наутро его и ещё нескольких других гумурцев созвали к Аяд-Гумуру. Среди них был Ай-Гумур Зеленобородый, Гумур по имени Грон, Агир и ещё несколько тех, кого Дрикондор не особо знал.
– Итак, – сказал Глава Деревни, когда все собрались, – как я уже говорил, древнее Зло проникло в нашу деревню и вселилось в Ерп-Ерп-Гумура. Посох, случайно найденный в пещере, – это древний артефакт, в котором заточены силы Кхаа Тьмы. Контакт с живым существом высвободил часть этих сил, и они желают разрушить наш мир. К большому сожалению, я уверен, что мальчика уже нет, а его тело лишь служит Злу. Нам повезло, что Посох был найден мальчиком, и Зло получило лишь скромное вместилище для себя в нашем Мире. Пока не случилось худшего, мы должны найти Посох, чтобы изолировать его.
Аяд-Гумур повернулся к Дрикондору:
– И ни в коем случае не вступайте с ним в бой, если не будете уверены в победе, что крайне маловероятно… Ты же видел его возможности, даже в этом теле, Гумур?
– Я остаюсь рядом с кристаллом Нири и буду поддерживать и направлять Вас. Это Зло чуждо нашему миру, здесь кристалл дает мне силу видеть возмущения энергии нашего Мира и я смогу указать вам направление поиска. В должны найти его, и сообщить мне. Вместе мы предпримем попытку разделить тело мальчика и Посох и отправить его туда, где он будет в недосягаемости. Помните: сила Зла – в Посохе, если отобрать его, дело будет сделано. Ни в коем случае не касайтесь Посоха без меня, иначе Зло овладеет и вами!
Сейчас собирайтесь и тихо отправляйтесь. Не привлекайте внимания, из деревни Вы можете уйти с помощью заклинания перемещения, но дальше не выдавайте себя. Отправляйтесь в Арб, это небольшой городок сразу за восточной грядой. И вот ещё, возьмите это.
Аяд-Гумур протянул каждому по кулону с маленьким синим камушком, излучающему мягкий свет.
– Это поможет вам не потерять по пути связь с Нири и со мной. Ну что же, не медлите, в добрый путь!
Спустя час группа во главе с Зеленобородым Ай-Гумуром отбыла из деревни.
Глава 3. ПОХОРОНЫ
– Господин Правитель, мы прибыли – услышал Наинекс голос капитана. Правитель быстрым шагом направился в рубку королевского крейсера – Шестилиона. Его уже ожидали Манокисана и Келеп, созерцая раскинувшееся перед ними пространство Королевских Сирионских Садов, центром которых был дворец Короля. В обзорных экранах Шестилиона край садов терялся где-то далеко-далеко… Крейсер сменил курс, направляясь к королевскому дворцу.
Гражданская война в Сирионе потребовала защиты важных объектов, однако сирионцы не славились ни магическим умением, ни техническими достижениями, и специалистам Нерфертии пришлось серьезно потрудится над этим. Вот и дворец был окружён "пузырем" защитного поля, которое сейчас пропускало корабли, но в любой момент могло активироваться и защищать от обстрела целого флота на протяжении нескольких часов. Когда Шестилион пронзил этот "пузырь", по нему пробежала еле заметная рябь. Спустя несколько секунд крейсер приземлился на посадочной площадке, которую специально переоборудовали под его размеры.
Вялотекущая Гражданская война фактически закончилась. При поддержке Нерфертии побеждали немногочисленные военные силы короля Сирионы – Виндириса Сириса, отца Манокисаны. Он был за присоединение Сирионы к Нерфертии, а его младший брат против, что и послужило причиной этой войны. Но триумф старого короля был недолгим. Когда он отдыхал в саду, один из его гостей вонзил королю в грудь кинжал и мгновением позже покончил с собой. В кармане гостя была найдена записка:
"Пусть сгорит в огне Король, который предпочел свободе покорное рабство!"
Это был молодой юноша знатного Сирионского рода, все, кто был в родстве с ним, добровольно пришли с повинной, но ничего, что свидетельствовало бы о каком-то заговоре, выяснено не было. Сейчас Наинекс спешил поприсутствовать на похоронах и отдать дань уважения старому Королю.
В брюхе корабля открылся выход, и Наинекс со своими спутниками покинули его. Они неторопливо обошли дворец, пока не достигли главного входа. Дворец Короля Сирионы был произведением искусства и намного превосходил замок Правителя Нерфертии по красоте. Лёгкие колонны, многочисленные красивые окна с витражами, скульптуры и необычные формы: всё это создали лучшие сирионские мастера для возвеличивания их Короля.
Даже ворота дворца были украшены изысканным барельефом, на котором был изображён сам король, грозно смотрящий на толпу своих подчинённых, каждый из которых обладал своими индивидуальными чертами. Над головой короля был вырезан герб Сирионы – цветок Астонор.
У ворот Наинекса, Келепа и Манокисану уже ждала похоронная процессия. Увидев гроб, Манокисана тихо заплакала. Наинекс чувствовал в произошедшем отчасти и свою вину, ведь он в любой момент мог направить в Сириону нерфертские военные силы и обеспечить быструю победу Виндириса, и тогда король, может быть, смог бы прожить намного дольше. Но Правитель не сделал этого, а предпочел отправить инженеров, военных советников и не самых сильных магов… Сам себя он оправдывал ведением войны с более могучими противниками, такими как Бак-Бак, Кусадора или Шарнерон, но все эти оправдания обычно заканчивались одними и теми же мыслями: «Но ведь всего пара крейсеров могла бы сразу прекратить эту гражданскую войну».
Единственным человеком, кто ни о чём не сожалел, был Келеп. Судьба старого Короля Сирионы ему была совершенно не интересна, и прибыл он на похороны только потому, что привык постоянно следовать за братом, возложив на себя церемониальную должность телохранителя. Только из-за трагичности обстановки он придал своему лицу серьёзный вид, но всё же краем глаза Правитель заметил, как он наигрывает себе мелодию, постукивая железным пальцем правой руки по рукояти Меча Смелости Света.
Кстати, о мечах. У Наинекса был ещё один спутник: верный Меч Мудрости Света, или Мирдлон, как Правитель его любил называть. Именно Мирдлон и отрубил Келепу руку, когда он во власти тёмных сил хотел убить Манокисану во время её первой поездки в Нерфертию. Меч был крайне любопытным, потому похоже сейчас читал мысли всех присутствующих, чтобы узнать о короле как можно больше.
Одетые в траур сирионцы-трубачи трижды дунули в свои трубы, и начался похоронный марш. Гроб несли четыре высоких гвардейца, вокруг шёл почётный караул, а за ним – придворные и все те, кто был лично знаком с королём. Гроб был изготовлен из редчайшей породы дерева, с превеликим старанием. На его стенках струился замысловатый узор, напоминавший луну над бескрайнем морем, а вокруг были вырезана надпись на сирионском языке (Манокисана потом объяснила Наинексу, что надпись в переводе означает «Пусть память о Короле будет вечна»).
Медленным шагом вся процессия направилась к западной части Садов. Там, в огромных каменных гробницах, покоились тела усопших королей. Все растения, от деревьев до слабых травинок, при приближении процессии склонялись к земле, а цветы увядали. Для похоронной процессии была выбрана дорога, закрытая сверху от солнца широкой кроной деревьев. В наступившем сумраке по четырём сторонам от гроба вспыхнули синие огни, освещая путь процессии.