Глядя на него, я хочу, чтобы это был комплимент.
Ана, ты что, серьезно готова втрескаться во всадника апокалипсиса?
Черт возьми, похоже, да. Но могу сказать в свою защиту, что здесь, на Земле, таких красивых скул не делают.
– Идем, – говорит Голод, прерывая мои мысли. – Нам пора.
– Куда идем? – спрашиваю я, вскакивая следом за ним и хватая по пути корзину с фруктами. У меня есть слабая надежда, что если я принесу корзину домой, это каким-то образом защитит меня от гнева тетки.
Надежда глупая, но я же и сама дура дурой.
Голод не отвечает, да мне и ни к чему его ответ. И так ясно, что наш путь лежит обратно в город: мы шагаем вдвоем по той самой дороге, на которой я нашла его совсем недавно. Мой взгляд притягивает коса у него в руках. Он решил взять с собой именно ее, а не другой, менее опасный предмет, и я очень, очень стараюсь не думать о мотивах такого решения. Или, если уж на то пошло, о том, что произойдет в тот момент, когда горожане встретятся с Голодом.
– Прошлой ночью на этой дороге людей было пруд пруди, – говорит Голод, скорее сам себе, чем мне. – А теперь пусто.
У меня слегка шевелятся волосы на затылке.
– Думаешь, эти люди?..
– Они готовят мне ловушку.
Эта мысль приводит меня в ужас.
– Может, не стоит нам идти по этой дороге? Можно же спрятаться…
Все, что рисуется мне в воображении, – то, как истерзано было тело Голода, когда я нашла его.
– Я ждал этого момента много лет, – говорит он. – Я не стану прятаться от них. Я должен насладиться их смертью.
Вот тут-то у меня и возникают первые серьезные опасения по поводу Голода.
– Я тебя не для того спасала, чтобы ты убил кучу людей, – говорю я.
– Ты знаешь, кто я такой, цветочек. – Опять он меня так зовет. – Не делай вид, будто не знаешь моей натуры.
Прежде чем я успеваю возразить, мы входим в Анита2полис.
Мы идем по улице, а люди вокруг заняты утренними делами. Однако, завидев Голода и его огромную косу, они замирают.
Когда мы приближаемся к центру города, по растрескавшемуся асфальту прямо к Голоду галопом подлетает угольно-черный конь. Морда у него на редкость злобная, однако всадник при взгляде на него словно вздыхает с облегчением.
Стойте-ка. Это что, его?..
Конь замедляет бег и наконец останавливается перед Голодом.
Всадник прислоняется лбом к лошадиной морде.
– Все хорошо, мальчик, – говорит он, поглаживая коня. – Теперь тебя никто не тронет, – повторяет он те самые утешительные банальности, которые я говорила ему самому прошлой ночью.
Я смотрю на коня. Где он был все это время? И почему решил появиться именно сейчас?
Они готовят для меня ловушку.
В тот же миг я слышу свист стрелы.
Хлоп!
Стрела с каким-то хлюпающим звуком вонзается в плечо Голода.