Однако, в данном случае я предпочёл вопросов не задавать, придержать их до лучших времен. Если, конечно, эти времена настанут. Поэтому я просто замер посреди комнаты, переводя взгляд с Миши на портного и с портного обратно на Мишу.
— Послушай, я шо то не пойму… Всего лишь один день провел в работе и ты посмотри, как много пропустил. Но меня волнует даже не это. — Иосиф, наконец, принял для себя какое-то решение. — Ты имеешь уверенность, шо я помогу тебе оказаться там, где сейчас находятся машина. Но весь город в курсе, шо ты и Сирота с детства вошкаетесь. Шо ты его наиближайший товарищ. Это, конечно, не очень прилично, Миша. Человеку с твоим послужным списком и с таким неприятием уголовного кодекса, выбрать себе у товарищи начальника отдела по борьбе с бандитизмом. И вот ты думаешь, шо я приведу тебя до тех людей, которые мене потом сделают совсем не хорошо?
— Не думаю. Уверен. — Гольдман сунул руку в карман своих широких брюк и через секунду в его руке реально появилось оружие. Судя по всему, это и был упомянутый маузер. — Йося, честное слово, мене совсем не хочется енто делать. Но пока я буду доказывать тебе, шо целью моего похода до «кошек» является только трижды проклятый автомобиль, весь город уже перевернут с ног на голову. Так шо, давай. Я знаю, у тебя есть еще один выход. Идём через него.
Гольдман махнул сводобной рукой куда-то в дальний угол, а затем обернулся ко мне.
— И ты тоже идёшь с нами. Заодно расскажешь по дороге, шо енто вообсче было. Очень, знаешь, интересно.
Глава 8
— ИзвЕните или извИните? Вась, как писать-то? — Спросил пацанёнок лет пятнадцати, а затем вопросительно уставился на старшего «коллегу». — Жуков все-таки. Стыдно с обшипками.
Я хотел уточнить, что на «обшипки» уже всем наплевать, лишь бы ситуация разрешилась, но промолчал. И без того все заведенные. Сейчас что-нибудь ляпнешь не к месту, и начнется очередная вакханалия. К тому же, мы трое, я, Миша и портной Иосиф, стояли скромненько, с пустыми руками. А вот в углу сарая маячил мрачный детина, который периодически тыкал в нашу сторону пулеметом. У Миши его скромый мазуер отобрали еще на входе, когда мы только заявились в это место.
— Вась, так я не поня́л. Чего писать? — Снова загундел пацаненок.
Василий, которому паренек задал вопрос, поморщился. Видимо, ответа у него не имелось. Что, впрочем, не удивительно. Василий выглядело человеком, который вряд ли так уж хорошо знает правописание. На вид Василию было лет тридцать пять. Лохматые волосы, во все стороны торчащие из-под кепки, штаны с огромной заплаткой, прихераченной прямо на самом видном месте, рубаха с закатанными до локтя рукавами, и лицо вообще не отягощенное интеллектом. Вот как выглядел Василий.
— Пиши, звиняйте, сами мы не местные, краев не видим, потому и охренели в конец. — С умным видом подсказал Гольдман.
Пацан кивнул, выхватил карандаш, который торчал у него за ухом, послюнявил грифель и собрался уже приступить к реализации Мишиной подсказки.
— Ты кого, млять, слушаешь! — Василий, который от лица «Черных кошек» вел переговоры, вскочил с табурета, молнией метнулся к писарчуку, а затем с размаха отвесил ему затрещину. Пацан аж носом в свою же писанину тюкнулся.
— Ай! Ты чего дерешься⁈– Обиделся подросток. — Больно же!
Он насупился, глядя на Васю исподлобья.
— Енто ж Гольдман! Он тебе такого нагутарит, потом загребешься лес валить. — Рявкнул старший товарищ на пацана. — Башкой думай!
— А я че? Я ниче… — Писарчук шмыгнул носом. — Ты сказал, шо надо написать извинительные слова. Я и пишу. Ток тож маршал Победы. Як ему писать-то? ИзвЕните или…
— Да напишите вы уже хоть что-нибудь! — Не выдержал я. — Пока мы тут решаем вопросы грамотности, сейчас на уши поднимут не только мусоров, но и военных. И вот тогда хоть «е», хоть «и». В слове «мандец» это не играет никакой роли.
— А вот оно тебе помолчать бы. Циркач. — Тут же среагировал Василий.
С ним мы немного были знакомы до этой встрече в сарае. Вернее, как знакомы… Виделись. Ночью в лесу по дороге со склада.
Встреча вышла короткой, яркой и крайне неожиданной.
Я уже мчал на «Мерсе» в сторону развилки, на которой мы сворачивали к складу, и попутно соображал, как быть дальше. В машине, приваленный ящиками, кряхтел Кирпич. Пока ещё в нормальном состоянии.
Мы выдвинулись со склада, оставив остальных бандитов возле ворот. Странно, но ни Соньки, ни телеги, ни тем более лошади видно не было. Бандиты что-то пытались сказать. Навроде того, как сильно им не хочется оставаться в одиночестве рядом с вооружёнными людьми. Тем более, что люди эти очень странные. Сами грабителям в тачку награбленное носят. Но Кирпич пригрозил им Батей и велел ждать девчонку. Версия была такой, что она просто задерживается.
Теперь мне предстояло решить следующий вопрос, как избавиться от Кирпича. Брать его с собой в бега я точно не планировал. Это не тот случай, где можно рассматривать партнёрство. Решение пришло неожиданное, но, как мне в тот момент казалось, гениальное. По крайней мере, других вариантов не виделось.
— Все. Не могу. — Я резко притормозил возле деревьев.
— Ты шо, Артист, совсем ку-ку? — Приглушенно возмутился бандит. — Ты может, сразу до легавых поедешь? Валить надо. На кой хер мы встали?
Причиной приглушенного голоса Кирпича были все те же ящики. Тачка явно не предназначена, чтоб в ней возить грузы, а потому Конопатый оказался зажат со всех сторон этими долбанными ящиками, до верху набитыми шмотками.
— Ты как хочешь, конечно, но я сейчас просто обоссусь. — Сообщил ему грубо, с интонациями человека, который реально вот-вот опозорится. — Пять минут ничего не решают.
— Я с тобой! — Заявил Кирпич. — Помоги выбраться.
Ясное дело, причина, по которой он решил составить мне компанию, крылась исключительно в полнейшем недоверии. Видимо, бандит подозревал, что где-то в кустах могут сидеть мои подельники. А сам я — засланец и предатель.