Ромашки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не в силах контролировать дрожь, содрогнулась в его руках, чувствуя, как обмякает тело. Алексей ловким движением разорвал на мне одежду и бросил на кровать. От осознания того, что сейчас произойдёт, истерически замотала головой, прося остановиться. Но мои жалобные стоны только усугубили ситуацию. Хищно ухмыляясь, Алексей сбросил с себя боксеры и с диким рыком сорвавшегося с цепи зверя, набросился на мое тело, сминая его в руках. Плача и барахтаясь под ним, старалась из последних сил сбросить с себя, но не получалось. Заломив мои руки над головой, Леша заставил сдаться. И я, вымотанная и разбитая, сдалась, отключая чувства и закрывая глаза.

Дальше все происходило, как в замедленной киноплёнке. Супруг намеренно причинял боль, нанося удары по спине. Чёрный ремень, соприкасаясь с кожей, оставлял красные отметины. А в ушах звенел голос, выносящий приговор:

— Будешь знать своё место, сука. Именно таким будет твоё наказание каждый раз, как посмеешь ослушаться.

Это было последнее, что я услышала. В какой-то момент ко мне пришла спасительная темнота, и я провалилась в забытье. Сколько пробыла без сознания, не знаю, но когда открыла глаза, первым, кого увидела, стал седовласый мужичок в белом халате. Он смотрел на меня с тревогой и волнением, отчего на мои глаза навернулись слёзы.

— Где я? — спросила дрожащим голосом, осматриваясь вокруг.

— Алевтина Сергеевна, здравствуйте. Я, Константин Михайлович, ваш лечащий врач. Алексей Вениаминович сказал, что вы упали с лестницы, и при падении у вас открылось сильное кровотечение. Он сразу же привёз вас ко мне, и только благодаря этому нам удалось сохранить жизнь вам и вашему ребёнку.

Я не поверила своим ушам. О каком ребенке шла речь. Неужели я… Нет, этого просто не могло быть. Только не сейчас. Когда я, стоя на перепутье, не знала, как дальше жить. Не представляла, куда идти. К кому обращаться за помощью. Перед глазами возникло мамино лицо: упрекающий взгляд, тонко сжатые губы. А в ушах эхом отозвались её последние слова: "Уезжай. Но запомни, семья — это не игрушки. Переступив порог отчего дома, ты больше не сможешь сорваться и прибежать к нам, объявив очередную голодовку. Теперь со всеми трудностями придётся справляться самой, Алевтина, а не ждать, пока мама и папа все решат."

Закрыв лицо ладонями, начала реветь в голос, умоляя сказать, что это не правда. Но вместо ответа, почувствовала чьи-то холодные пальцы. Они сдавили мои руки, прижимая к постели, а потом снова пришла темнота. И тишина, обволакивающая каждый мой нерв приятной теплотой и расслабленностью.

За последние несколько часов мне впервые стало так хорошо. Задышав полной грудью, открыла глаза и огляделось. Вокруг было темно, и только маленький огонёк впереди, трепетал, как пламя свечи, заставляя идти на свет. Улыбнувшись, протянула к нему ладони и пошла навстречу. С каждым шагом огонёк становился больше. А моё желание к нему прикоснуться — сильнее. И когда наконец-то оставалось пару шагов до желанной встречи, он исчез. А вместо него возникли чёрные глаза, с горящими зрачками. Испугавшись, попятилась назад, но тёплые пальцы, обвившие запястье, остановили.

— Ромашка, — тихий приятный голос с хрипотцой, заставил затрепетать моё тело. Я узнала бы этот голос из миллиона других. Передо мной в непроглядной темноте стоял Рома. Вот только его самого видно не было. Только огненный взгляд и теплые пальцы, все ещё сжимающие моё запястье. — Ты сильная, Ромашка. Всегда была сильной, помнишь?

Киваю, не в силах ответить. Из-за душащих слёз, в горле застрял ком. Я не верю, что он здесь. Рядом. Держит мою руку. Смотрит, согревая изнутри. Вселяет уверенность в то, что я смогу. Сумею вытерпеть вчерашнюю боль, переступить через унижение, чтобы идти дальше. Жить, не оглядываясь назад.

Хочу что-то ответить, но вместо слов мычу, словно рот полон воды. Раскрываю руки для объятий, делаю шаг вперёд, но встречаю пустоту. Рома исчез. Испарился. А за ним и темнота стала постепенно расползаться, уступая место свету. Жмурюсь, но лишь на мгновение. Открываю глаза и вижу перед собой огромное ромашковое поле, освященное восходом. Над головой стайка белых птиц и лазурное чистое небо. В руках белый лист, сложенный пополам. Разворачиваю и застываю. На листе нарисована ромашка, точно такая же, какую нарисовала я. А внизу Роминым почерком надпись: "Я все равно тебя найду." Прижимаю письмо к сердцу, падаю на колени, и начинаю плакать в голос, шепча одними губами, как сильно перед ним виновата. Как сильно соскучилась. Как сильно его люблю.

— Рома. Рома. Рома. — повторяют мои губы, когда сквозь пелену тумана до меня доносится чей-то знакомый голос. Он зовёт меня по имени, просит открыть глаза.

— Аля. Аля. Открой глаза. Аля.

И я поддаюсь. Открываю. Сначала ничего не вижу. Перед глазами все расплывается. Потом пазлы потихоньку воссоединяются и образуют общую картинку. Передо мной стоит побледневшая Наташа. Её руки протянуты ко мне и держат за плечи. Глаза полны боли. А губы дрожат.

— Как хорошо, что ты очнулась, — почти шепотом говорит она, с опаской оборачиваясь назад. — Ты начала звать какого-то Рому, и я испугалась, что Леша может услышать.

— Ты, что тут делаешь? — чувствуя слабость в теле, постаралась привстать, но это оказалось сложнее, чем я думала. — Где Леша?

— У него появилось срочное дело и он попросил на полчасика его подменить. — ответила Таша, присаживаясь на край кровати. — Кушать будешь?

— Не хочу, — немного резко отозвалась я, но увидев в глазах девушки промелькнувшую грусть, продолжила. — Прости. Я просто неважно себя чувствую. И как давно он ушёл?

— Уже должен вернуться, поэтому я и запаниковала, когда ты стала кричать чужое имя. Это из-за…

— Нет, — оборвала я, не желая продолжать разговор на эту тему. Я не хотела, чтобы кто-то что-то знал. Мне и без того было стыдно показываться в таком побитом виде. А говорить об этом было равносильно тому, чтобы пережить эти минуты заново.

— Хорошо, не будем, — быстро согласилась блондинка, и от меня не скрылось то, как оживилось её лицо. — Как бы там ни было, я принесла тебе много чего вкусного. — она подскочила к прикроватной тумбочке, на которой стоял пакет, — Может к вечеру проголодаешься, тогда и поешь.

— Спасибо, — тихо ответила я, чувствуя, как сводит желудок об одной только мысли о еде. Положив ладонь на живот, вспомнила о ребенке. Интересно, отцу уже сообщили? Наверное, да. Обрадовала ли его эта новость или теперь он разозлится ещё сильнее…

— Леша очень переживал о случившемся, поэтому просил не отходить от тебя ни на секунду, — словно прочитав мои мысли, заговорила Наташа, нарушая затянувшееся молчание. — Теперь ты пришла в себя, я на минутку отойду, хорошо?

— Конечно, иди, — монотонно ответила я, пожав плечами.

Девушка вышла. А я, переборов слабость, всё-таки села, притянув колени к груди. Облокотившись на них подбородком, вспомнила слова врача о том, по какой причине сюда попала. И криво усмехнулась. Значит теперь все думают, что это я такая раззява, шла, не смотрела куда, и полетела с лестницы. И совершенно никого не смущает исполосованная спина, которая ещё долго будет напоминать об этом дне.

— Но я ведь сильная, — вслух повторила Ромины слова, постепенно переключаясь на сон. — Я все вытерплю. Все смогу.

Особенно теперь, когда знаю, что внутри меня зародилась новая жизнь. Что теперь живу не только ради себя, но и ради ещё не родившегося ребёнка. Который, как я надеялась, сможет сплотить нашу семью, вернуть былые отношения, которые постепенно сошли на нет, приведя нас к точке не возврата. Но моё подсознание отказывалось верить, что это все. Ведь не смотря на то, что пришлось пережить, любовь никуда не делась, и я не хотела думать, что Леша за одну ночь смог меня разлюбить. Такого просто не бывает. Я по-прежнему продолжала винить в случившемся себя. Да, Леша был жесток. Но я сама довела до такого. Впредь буду вести себя предусмотрительней. Не посмею нарушить условия, которые он просил соблюдать. И обязательно рожу этого ребёнка, чтобы наша семья стала крепче. Как не горько осознавать, но мама была права, семья — это не игрушки. И я не имею права из-за одной совершенной ошибки лишать ребёнка родного отца. Поэтому сделаю все от меня зависящее, чтобы наша семья сохранилась.

От мыслей меня отвлёк скрип двери. Подняв взгляд, встретилась с синими омутами, берущими в плен моё сознание. Алексей подошёл вплотную к металлической кровати и, сев передо мной на одно колено, взял мои руки в свои.

— Прости, малыш, — тихо попросил он, опуская лицо в ладони. Он поцеловал по очереди каждый пальчик, а потом снова заговорил, — я не хотел, чтобы этим закончилось. Ты не должна была туда входить. И нарушать мои запреты. Пообещай, что этого больше не повторится, что впредь не ослушаешься. А если захочешь что-то узнать, лучше спросишь, чем пойдёшь против моего слова.