Вместо ответа мальчуган только испуганно кивнул.
— Справишься? — спросил я. — Или мне кого-то ещё попросить?
— Я попробую, — Яков быстро и мелко закивал. — Постараюсь!
— Но это между нами, ты понял? — я приложил палец к губам. — Докладывать только мне! Не Тимофею, ни Богатырёву, только лично мне!
— Я всё понял! — кивнул мой юный собеседник.
— Ну всё, беги, — и я сжал на прощание кулак, желая ему успеха.
И вот после этого я понял, что дико устал. Мне нужно было пойти к себе в шатёр и немного поспать, чтобы восстановить силы. По пути я всё-таки встретил Стаса и поручил ему наблюдать за стройкой, тоже объяснив ситуацию. Следопыт отреагировал сдержанно, но я тоже видел удивление в его глазах.
Но оказалось, что всё это только цветочки… Предвкушая сладкий сон на мягком матрасе, я вдруг оказался лежащим посреди обломков собственной кровати… Она развалилась прямо подо мной!
— Ну, тварь такая! — процедил я сквозь зубы, — Я ж тебя заставлю спать на этой кровати, падаль!
Кто бы не творил вредительство в лагере, но зол он был именно на меня. И теперь заставил сгнить мою кровать. Только вот он не рассчитал, что это не заставит меня бояться. А, наоборот, разозлит. Теперь ему точно крышка!
Глава 6
Лишь только рассвело, я собрал народ. Послал Тимофея ударить в колокол, а сам взошёл на помост и наблюдал, как люди собираются. В глазах большинства светилось непонимание. Многие приходили с заспанными лицами и отчаянно зевали.
Но шли. Вечевой колокол для них работал лучше любого призыва. Не могли они воспротивиться, когда их присутствие требовалось на нашей небольшой площади, едва-едва вмещавшей все четыре сотни человек без малого.
Я дождался, пока людские ручейки, стягивающиеся к помосту, иссякнут. По моему чувству времени прошло не больше десяти минут. Достаточно оперативно.
— Подданные! — обратился я к людям, стоящим внизу и хлопающим в непонимании глазами. — Сегодня я хочу обратиться к вам с призывом… — и тут я услышал сам себя, и решил, что достаточно уже проявил себя, как лояльный правитель. — Итак, я чрезвычайно зол! Я действительно готов казнить того, кто занимается вредительством в нашем лагере! Услышь меня, негодяй! Если ты совершаешь свои действия из-за обиды ко мне, или к кому-то другому, выйди сейчас и предъяви претензию! Обещаю, что в этом случае пощажу тебя!
— А что случилось? — спросил у меня Кирилл из боевых магов, предварительно подняв руку и прося право голоса.
— Хорошо, — ответил я, скорее своим мыслям, чем охраннику. — Я скажу, чтобы знали все. Итак, в нашей с вами общине завёлся самый настоящий вредитель! Сначала он сделал так, что сгнили балки стропил. Затем зачем-то устроил засор в раковине лазарета. Ну и для полноты картины разрушил мою кровать. Это, спрашивается, зачем? Из личной мести? За что? Подойди, скажи, я же открыт к диалогу!
Кирилл кивнул, он понял, зачем всё это сегодня происходило. Поняли и все собравшиеся на площади. Даже диверсант, уверен, понял, о чём идёт речь! Но показываться мне на глаза всё ещё не торопился.
— Я ещё раз спрашиваю: кто это сделал? Кто занимается вредительством в лагере? Сохрани себе жизнь, падаль! Признайся! — внутри меня буквально кипело.
Хочу узнать немедленно, кто этот человек и как следует подправить ему физиономию! И пусть потом оправдывается перед людьми.
— Ваша светлость, — тихо проговорил Тимофей, стоящий рядом с помостом. — Возможно, человек и хотел бы сознаться, но опасается делать это на людях? — помощник посмотрел на меня и развёл руками. — Может быть, дадите время до вечера, чтобы он смог признаться вам лично?
— Значит, он не только вредитель, но ещё и трус! — проговорил я, обводя взглядом народ на площади. — Скажите, есть среди нас место подобному типу?
— Нет! — ответили люди, но не слишком уверенно, на что влияло раннее время собрания.
— Хорошо! — плевать на трусость, я должен знать, кто мне гадит! — Даю время до вечера. Кем бы ты ни был! Дай мне знать о себе, выскажи свои претензии, и мы их решим. Если не появишься до полуночи, знай, я тебя всё равно вычислю! И зарежу, как последнего урка!
Совершенно неожиданно народ на площади захлопал. Сначала это были жиденькие аплодисменты, но через несколько секунд они переросли в самые настоящую бурю оваций, каких я уже давно не срывал.
Для правителя самое главное — знать, что люди его поддерживают. А этого я уже добился. Тогда он сможет для них сделать практически всё возможное. А иногда и невозможное тоже!
— Обращаюсь ко всем! — я со злостью ударил ладонями по поручням, ограждавшим помост. — Если кто-то что-то узнает о человеке, который занимается вредительством в нашем лагере, сообщите мне лично! Это не доносительство! Этим вы сохраните свою жизнь и жизнь своих близких! Поймите, наконец, мы не на развлекательной прогулке, чтобы потакать предателям! И, наоборот, если кто-то знает о диверсанте, но молчит, вы будете изгнаны из общины. Потому что я буду расценивать это, как пособничество! Таков закон!
И снова оглушительные аплодисменты, но на этот раз без раскачки, а сразу. Я взирал на народ сверху. Все хлопали. Точнее, почти все. Глухой не хлопал. Хотя, увидев, что остальные аплодируют, присоединился.
Мне бы каждого увидеть в этот момент, я бы враз отыскал предателя!
После собрания я понял, что от злости мне даже кусок в горло не лезет. Но кофе я выпил. А затем пошёл инспектировать стройку деревянных домов. Мы уже разметили площадь под новое здание, в котором должны были расположиться баня, сауна, прачечная и прочие удобства цивилизованного города.