И не находил ответа.
* * * * *
— Идёт!
Аэлина первой заметила высокого молодого гиганта, который, осторожно озираясь, шёл к базару меж глиняных домов. Чумазое лицо, затравленный взгляд, большая котомка на спине, широченный меч на поясе - как бы сказал её отец: для полноты образа ему бы ещё написать на лбу, что он бандит.
«Почему этот гигант настолько открыто идёт? Уверен, что никто не рискнёт на него напасть? Или он не один и где-то в стороне его ждут товарищи?»
Исключать ловушки Аэлина не стала бы, но с советами не торопилась. И не зря!
— Как-то подозрительно всё. Наверняка он не один. На выходе его не будем встречать, только проследим до логова, - Герой поднялся из кустов и пошёл к началу той тропы, по которой сейчас шёл сын старейшины.
Аэлина потрепала по голове Куража и пошла следом, довольная своей смекалкой. В мыслях снова всплыл сегодняшний сон. В нём она опять видела себя гигантом. И эти видения начались несколько дней назад, будто бы приближение к этим холодным землям пробуждало что-то забытое внутри неё. Но ведь это невозможно! Она эльфийка, принцесса! Её род один из самых древних в Вертомине. Её дед был в Саду, она никак не могла тут бывать, тем более быть одной из них! … Но тогда откуда эти видения?
Мама говорила, что сны - это кусочки возможных вероятностей твоего прошлого. Разумное существо постоянно делает выбор. Этот выбор влияет на его судьбу. Но высшие эльфы верили, что все вероятности нашего выбора продолжают где-то жить. Именно поэтому каждое решение должно быть продумано и осмыслено, дабы не создавать ненужных дорог жизней. Если предположить, что она была гигантом (!), то какой же выбор выпал на её долю, что она теперь эльфийка?.. Бред!
«Это невозможно! Точка! Я всегда была принцессой!»
Но как бы Аэлина себя ни убеждала, память снова и снова возвращала ей образ того, кем она была во сне...
Между тем, молодой бунтарь с мешком провизии показался из-за плетеного забора крайнего поселкового дома. Он шёл, абсолютно не скрываясь, уверенный, что сородичи его не обидят. Однако, путешественники оказались правы в своих предположениях: из неглубокой ниши в ближайшей скале на свет вышли двое его друзей. Они были вооружены так же странно, как и идущий к ним юный гигант: у одного на поясе был зазубренный с обеих сторон короткий клинок, второй вообще держал в обеих руках огромную булаву.
«Видимо, снаряжались тем, что сумели отобрать у своих жертв. А это значит, что уже кого-то убили. Или же просто всё снаряжение украли у своих же соплеменников?»
Словно в ответ на её мысли один их них, с клинком в руке, прокричал:
— Саул! Когда уже мы начнём сражаться по-настоящему? Мне надоело прятаться в кустах, я жажду завоеваний!
Саулом оказался тот самый сын старейшины, и, судя по обращению, он же и был их главарём.
Герои, наблюдая из укрытия, с интересом слушали их диалог:
— Мы это уже обсуждали! Я написал соплеменникам этого мальчишки, что мы требуем выкуп. Как только они заплатят, сразу купим у гномов хорошие доспехи и объявим о себе всему миру! Но пока нужно подождать.
Гигант с булавой недовольно тряхнул неряшливо топорщащейся чёрной шевелюрой:
— И когда же это произойдёт? Мы три дня сидим, как крысы, в той вонючей берлоге!
— Такур, не я ли тебя вытащил из острога и дал цель?
Тот, кого назвали Такуром, недовольно посмотрел на главаря и обречённо проворчал:
— Я знаю, Саул, и громадное спасибо тебе за это. Но всё же мы устали слоняться без дела. Кулаки просят битвы!
Аэлина потянулась было за стрелами и вопросительно посмотрела на Артура, но тот в ответ покачал головой: «Ждём дальше и следим за ними».
— Будет тебе битва. Скоро. А пока идём к остальным. Нужно покормить пленника, чтобы он не окочурился до обмена.
«Поняла. Нужно узнать где они держат ребёнка, а только потом их перебить. Или он хочет просто сохранить этим оболтусам жизнь?»
Пробираясь по кустам вслед за тремя молодыми разбойниками, они забрались довольно высоко в горы.
А места вокруг были просто невероятно красивые! Солнце ещё не вошло в зенит, горная гряда только просыпалась, оживая снующими туда - сюда неагрессивными монстрами и всевозможным насекомыми. С высоты открывался чудесный вид на Гархонию, сплошь состоящую из альпийских лугов и высокотравья. То тут, то там виднелись поля ярких маков, а в недоступных для травоядных монстров местах росли яркие орхидеи.