— С кем желаете говорить, Ваше Высочество? — спросил господин Лорнот.
Вместо меня ответил Даян:
— С тем, у кого на груди татуировка в виде когтистой лапы.
Это должен быть самый сильный, самый влиятельный воин. И он определенно должен знать больше, чем остальные. Он сидел на полу, откинувшись спиной на стену, гордый, несломленный, с удивительно одухотворенным лицом.
Брат кинул взгляд на группу сопровождения, и от нее отделился один из бойцов. Этот человек говорил на кочевом наречии, и должен был помочь наладить коммуникацию.
— Принцесса желает говорить с тобой, — произнес толмач.
Кочевник, медленно отрыл глаза.
— Мне нечего ей сказать.
— Она будет задавать вопросы. Ты — отвечать.
— Мне нечего ей сказать.
— Будет лучше, если ты согласишься, — толмач терпеливо продолжил уговаривать кочевника. — Принцесса строга, но справедлива.
— Ей нечего мне дать.
Кочевник прикрыл глаза, как бы говоря о том, что аудиенция окончена.
— Ваше Высочество, может мы его это? — комендант неопределенно мотнул головой в сторону пыточной.
Я усмехнулась, покачала головой и медленно начала подходить к пленнику. Шаг. Другой. Третий…
— Ваше Высочество… — позвал меня Вальтер. — Это небезопасно.
Оклик мага я проигнорировала и подошла к пленнику максимально близко. Так, что при желании он могу бы меня схватить рукой.
— Я предлагаю тебе смерть, — спокойно произнесла я на чистом кочевом наречии, заставив мужчину у моих ног широко распахнуть глаза. — Чистую, гордую, свободную смерть от благородного клинка. Если же ты и твои люди откажутся, то вы останетесь здесь навсегда. И год за годом будете дряхлеть, болеть, превращаясь в немощных больных стариков. Выбирай.
Мужчина смотрел на меня снизу вверх, и в его равнодушных серо-карих глазах мелькнуло удивление.
— Ты не боишься меня, — медленно произнес кочевник. — Почему?
— Я — есть Железо. Железо не боится плоти.
Кочевник прикрыл глаза, обдумывая мои слова, и, спустя долгую минуту, все же ответил:
— Хорошо. Спрашивай. Тебе я отвечу.
Я внутренне скривилась. У меня не было никаких навыков ведения допроса, да и язык кочевников я знала поверхностно. Но в нашем случае даже угроза пыток не слишком его опечалит — геройская смерть их не страшит. В отличие от беспомощной старости. Говорят, они даже убивают немощных, когда приходит время сменить стойбище. Все, кто не в состоянии держаться в седле, или кого не готовы везти на себе родственники, будут убиты. Племя должно быть сильным.
— Зачем вы нападаете? — наконец, подобрала я вопрос. Он не был нужен для допроса, но мне лично было интересно понять, что твориться в голове у наших врагов. Когда понимаешь, как противник мысли, становится легче его победить.
— Вы разрушаете наш мир. Мы его защищаем.
— Как именно мы его разрушаем?
— Вы добываете слезы богов. Боги недовольны. Боги отомстят за это. И кара их постигнет все народы.
— Кто сказал, что боги недовольны?
— Наши шаманы.