От размышлений Шасту оторвал робкий стук в дверь. В комнату зашел Акил. Дядя как обычно куда-то спешил, глаза метались из стороны в сторону.
— Дядя, что случилось? — лениво спросил Шаста
— Я только что с совета. Дела у нас хуже некуда.
Шаста привстал с кровати, облокотившись на стену позади.
— Альянс нам не поможет? — взволновано спросил он.
— Нет. Богдан этот, рассказал про все, что творится в Большом метро. Предложил нам переселение на их станции, да вот только нет у нас такой возможности…
— А как же Хранители? Виджай что-то должен предпринять.
— Боевая Ратха нам не поможет. Слишком много людей на станции. Нам не хватит ни топлива, чтобы добраться до метро, ни патронов, чтобы защищать женщин с детьми. Надо было все это раньше решать. может и получилось бы. — дядя тяжело вздохнул.
— Значит, мы сами по себе?
— Да… — кивнул он — Завтра Шандар отправляет два отряда в северные и южные тоннели. Попробуем взорвать их взрывчаткой. Если и это не получиться…Я не знаю, что будет дальше…
Шаста, молча, смотрел на дядю. Теперь шанс на победу был совсем ничтожен. Могучий альянс не помог им, искать помощь у кого другого просто не имело смысла. В скором времени уже будет некого спасать. Они остались совсем одни.
Внутри появилось непреодолимое желание сейчас же пойти в бой, уничтожать мерзких ракшасов. Уничтожить их всех до единого и наконец-то избавится от страха перед ними, избавится от чувства тревоги и ожидания, когда твари снова начнут лезть на станцию.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил дядя
— Нормально… Я могу помочь вам?
— Нет. Завтра я найду толковых ребят из дозора и пойду с ними в южный тоннель. А ты лучше оставайся со своей командой. Вы можете еще пригодится.
— Значит, Ратха больше не нужна общине?
— Она не нужна Абхаю и брахманам. Махавир думает напротив. Пока что, ваш отряд будет на станции. Либо вас отправят на Стену.
Шасте теперь было абсолютно все равно. Детские желания вместе с энтузиазмом испарились словно сны приходящие каждую ночь. Служба на Стене, казалась уже не такой заманчивой и почетной для него, как было раньше. Теперь не имело значения, где он будет сражаться с ракшасами, на отравленной радиацией поверхности или в темном, пропахшем трупами, тоннелем.
— На то воля Махавира. — сказал он
— Ладно. Через пару часов начнется погребальный обряд. Встретимся в храме. — Дядя похлопал парня по плечу и вышел из лачуги. Шаста посмотрел ему вслед. Юноша все с большим усилием начал заставлять себя подняться с кровати.
Вечером на станции было очень тихо. Не было ни вечерних мантр, ни песен, которые обычно исполняют музыканты у входа в храм. Только монотонный хор брахманов разносился по станции, что больше напоминало равномерное гудение, некоего механизма, работавшего где-то в глубине тоннелей.
Жители общины оплакивали погибшего Динеша. Собрались почти все. Шаста вместе с Навином и Дэви стояли возле других кшатриев, друзей Динеша. Шаста увидел сидящих возле алтаря, жену и дочь Абхая, а сам старейшина тихим голосом, читал священные мантры.
В храме стояла гробовая тишина, лишь изредка со стороны доносились всхлипывания девушек и женщин. Разглядеть что-либо в темноте было трудно. Возле алтаря стояло только две лампадки освещавшие слабым теплым светом лица сидящих брахманов и старейшину. Абхай продолжал наговаривать мантры. Его голос то повышался и был более звонким, то снова опускался и был приглушенным. Это было больше похоже на некое заклинание. Волшебное, загадочное…
Сидящие перед старейшиной, брахманы, качались из стороны в сторону в медленном темпе. Сидящие ближе к алтарю буддисты, тоже повторяли за ними в унисон монотонно повторяя сочетание звуков.
Шаста пытался найти в толпе собравшихся Виджая и других Хранителей, но внимательно осмотрев все ряды, юноша не нашел кого либо из них. Взгляд кшатрия наткнулся на рослую фигуру на противоположной стороне алтаря. Это был Махавир. Лицо командира немного подрагивало от попадающего на него света лампадки. Уставившись поникшим взглядом на лампадки, кшатрий что-то бормотал себе под нос, на глазах застыли слезы. Шаста не мог представить себе, насколько было плохо сейчас командиру. Отцу погибшего сына…
После совершения обряда, Абхай читал проповедь о перерождении погибшего в новом кругу жизни, и снова начал говорить о том, что Боги помогут единству общины, главное верить в них, и тогда, в сознании людей будет порядок и покой. Многие были согласны с ним и утвердительно кивали в ответ, некоторые даже поклонялись. Абхай смотрел на всех свысока. Старейшина был доволен собой. Шасте этот взгляд не нравился. Абхай был явно в восторге от реакции на его слова, старейшина наслаждался мимолетным ощущением власти над общиной. А может уже и не мимолетным. Ясно было, что с последними событиями, влияние Абхая на кшатриев возросло и на всю общину в целом. К чему это приведет, парень не знал, но понимал, что явно не к лучшему.
При выходе из храма Шаста встретил Амиту. Девушка была в еще худшем состоянии чем вчера, лицо побледнело, глаза от слез были красными и припухшими. Она не сразу заметила Шасту, но увидев его, неуверенно улыбнулась и опустила взгляд.
— Амита, я хочу попросить у тебя прощение, за вчерашнее. Я ушел, так и ничего не сказав. Я должен был тебя поддержать, но я думал, что больно только мне. Прости — Шаста смутившись отвел взгляд в сторону.
Девушка, улыбнувшись, обняла его и поцеловала в щеку.
— Ничего Шаста. Я понимала что тебе тоже плохо. Ведь ты был тогда с ним, ты видел как он погиб. Я думаю это страшно, когда у тебя на глазах умирают люди, с которыми ты жил бок о бок. Я все никак не могу привыкнуть, что каждый день может кто-то погибнуть из вас там, в тоннелях. Мне страшно Шаста. Я не хочу потерять вас. — Девушка, всхлипнув, уткнулась ему в грудь. Шаста крепко обнял ее и сказал: