Книга выпала у него из рук. Ник попытался дышать, но сердце уже пронзила жгучая боль, оставляя рваную рану.
— Нееееет, — выкрикнул он, выдыхая из легких весь воздух и опускаясь на пол, чувствуя, как слабеют конечности. С уходом Златы, его разум окутала непроглядная тьма, которая высасывала его душу до последней крупицы.
Эльф сидел в одном положении вот уже тридцать минут, будучи не в силах даже подняться. Неизвестно сколько бы еще ему потребовалось времени, если бы он не услышал знакомый крик сестры снаружи замка. Это отрезвило его и заставило подняться. Мужчина бросился на родной голос, спеша на помощь Лирин.
Глава 36
«Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.»
Воланд («Мастер и Маргарита»)
На некогда голубом и безмятежном небе уже сгущались черные тучи — предвестники несчастья. То тут, то там грохотали рокочущие звуки непрекращающейся борьбы.
Десятая Битва разворачивалась в эту секунду и грозила затронуть каждого, кто находился в ее эпицентре.
Драконы кружили в небе, сходясь последний раз в смертельном поединке друг с другом, теперь уже до последней крови, до последнего вздоха. Их силы по прежнему были неравными. Варрис еще держался, но было заметно, что он сдает позиции. Он практически перестал атаковать, уйдя в глухую защиты. Его сил хватало лишь на то, чтобы периодически отбивать нападения со стороны Аларика, но помыслить о хорошей стратегии победы — пока не могло быть и речи. Его спасло бы сейчас только чудо. Но оно не происходило.
У каждого был свой бой. Помощи ждать было не откуда. Все были уже измотаны и истощены.
К тому времени, как Ник добежал до Лирин, она и Корделия уже находились в железных кандалах, рядом с ними в клетке сидел шуршунчик, окутанный облаком магии (чтобы он не смог воспользоваться своей силой).
Эльф бросился на Рошеля сзади, даже не задумываясь о последствиях. Это неожиданная атака сначала сыграла ему на руку. Верховный маг выронил свой посох, и он отлетел в сторону, утрачивая свечение. Мужчины оказались на равных. Без своей магии Рошель Батиста оказался обычным человеком со средними физическими данными. Ник ударил Рошеля кулаком в челюсть, а тот толкнул первого на землю. Они катались по ней, собирая пыль и грязь, борясь друг с другом, пыхтя и рыча. Каждый норовил получить превосходство над соперником и уложить его на лопатки.
В какой-то момент Нику удалось вывернуть руку Рошелю и поставить его на колени. Но его оглушили резким ударом по голове, и эльф упал, выпуская мага из своей хватки.
— Спасибо, Ирен. Ты вовремя.
Девушка брезгливо откинула орудие от себя подальше и потерла нежные холеные ручки.
— Не убивай его пока, — кивнула она на Ника.
— Зачем он тебе? — нахмурился Рошель. В его голосе была нескрываемая ревность.
— Поговорить, — мило улыбнулась девушка, невинно хлопая ресницами. Ее завораживающий взгляд манил и лишал воли. Верховный Маг не смог не сказать ни слова, он не мог перечить той, что завладела его разумом.
— Как скажешь, — лишь сказал он, принимая любое ее пожелание.
Ирен подошла к Нику.
— На колени! — высокомерно произнесла сирена, но эльф лишь сузил глаза, с ненавистью глядя на нее.
— Лучше делай по-хорошему, — процедила она. — Или хочешь увидеть, как умирает Лирин?
Тут Ник вздрогнул. Сирена точно знала слабости людей, она с легкостью могла найти уязвимые точки и давить по ним, пока не получит желаемого.
Никки встал на колени и посмотрел Ирен прямо в лицо. В его зрачках пылала такая ярость, что сирена вздрогнула, словно ужаленная. Даже сейчас, стоя на коленях, он не был ее послушным рабом. Ирен с неохотой признала, что этот мужчина — единственный из всех, кто никогда не был под властью ее чар. А значит, возможно, он единственный, кто любил ее по-настоящему. Пока она предала его ради власти и богатства.
Ирен присела на корточки, чтобы оказаться на уровне с Ником.
— Мы можем все исправить. Только ты и я. Давай править вместе. Я все устрою, — девушка говорила это ласковым шепотом, надеясь вызвать в бывшем возлюбленном ответные, угасшие чувства.
— Ты когда-нибудь любила? — вдруг спросил ее Ник.
Ирен растерянно посмотрела на него.
— Так я и думал. Я не люблю тебя, Ирен. И никогда не любил.
— Но ты ведь говорил, что любишь…