И что мне теперь, с голоду умереть? Я замираю с птицей в руке и думаю, что же мне делать. Но урчание и резь в животе заставляют меня закрыть глаза и свернуть добыче голову.
Вспоминаю, что бабушка ошпаривала тушку курицы кипятком перед тем, как ощипывать, чтобы легче отделялись перья. Но как я растоплю печь без спичек?
Начинаю соображать, чем пользовались для разведения огня древние люди. Трением? Ну, это что-то совсем первобытное. Я даже не знаю, как к этому подступиться.
Наконец, меня осеняет. Огниво! Это такая металлическая пластинка с мелкой насечкой и камешек-кремень. Который должен искрить при ударе о металл. Я видела, как это выглядит, когда водила дочку на экскурсию в краеведческий музей.
Осматриваю полочки на кухне. На одной стоит деревянная шкатулочка, а сверху на ней лежит припорошенный пылью камешек. Я аккуратно сдуваю пыль. Ага, вот и полоска металла рядом. А что в шкатулке? Открываю и обнаруживаю клочки тонких волокон, напоминающих паклю. Ах да, трут! То, что легко воспламеняется от искр.
Теперь надо найти дрова. Так, рядом с печью большая корзина без ручек, и в ней поленья. А печку топить меня бабушка в деревне учила. Сначала надо взять одно полено и расколоть на тонкие лучинки, ведь крупные дрова сразу не загорятся. Но мне повезло, кто-то уже это проделал.
Изрядно намучившись с огнивом и трутом и перемазавшись пылью и сажей, я, наконец, растапливаю печку и ставлю на неё котелок с водой. Пока она греется, подметаю и мою кухню. Ещё выношу на крыльцо посуду, чтобы помыть её во дворе и не разводить сырость в доме. Попутно нахожу множество полезных в хозяйстве вещей.
Потом я ощипываю и потрошу птичку и иду к реке, чтобы вымыться после этого пренеприятнейшего занятия. Бедные наши предки! Им ведь приходилось таким регулярно заниматься! Заодно приношу воду для супа и чая.
Маленький котелок начинает булькать, и из-под крышки распространяется восхитительный запах. Рот наполняется слюной. Я бегу в сад и рву пучок лука. Рублю его ножом на выщербленной деревянной доске, которую я тщательно отдраила с помощью песка, и кидаю в наваристый бульон. Пища богов! Если бы ещё хоть маленький кусочек хлеба…
А хлеб здесь точно должен быть. Потому что я нашла на кухне ручную мельницу с самыми настоящими каменными жерновами.
Я сижу на крыльце и смотрю на лениво проплывающие по небу облака. После более-менее сытного обеда мои мысли точно такие же. Ленивые и медленные.
Наконец, я поднимаюсь и иду отмывать гостиную. Кстати, в неё можно зайти не только через арку из прихожей, но и через дверь из кухни.
Отношу оставшийся в котелке суп в погреб, лаз в который с ведущей вниз винтовой каменной лестницей я нашла, когда мыла на кухне пол. А потом стираю скатерти и покрывала. Когда я заканчиваю с этим, на небе загораются звёзды. Я пью из глиняной кружки свежесваренный яблочный компот и ложусь спать.
Я опять просыпаюсь среди ночи. На этот раз удаётся уловить кое-что из того, что мне приснилось. Узкая улица, серые каменные дома. Стук копыт по булыжной мостовой. Но ведь в моей жизни такого не было! Получается, это не мой сон? Я снова думаю о прежней хозяйке моего тела. Как её звали хотя бы?
С этими мыслями я и засыпаю.
Глава 5
- Ты будешь исполнять всё, что я тебе прикажу! Даже если я велю раздеться и прогуляться в таком виде по главной улице!
Он произносит это и опять сжимает губы узкой злой полосой. Вперивает в меня свой колючий взгляд.
- Да, Мастер! Я обещаю, — тихо произношу я.
- Надеюсь, ты ещё девственница? — спрашивает он.
Я опускаю взгляд и молча киваю. Знал бы он, скольких усилий мне это стоило… Я ведь всё ещё надеюсь. Муж, дети, простое тихое счастье. Вот только то, что он от меня хочет на этот раз, похоже, поставит крест на моих мечтах.
Ощущение страха и безысходности накатывает с такой силой, что я вскидываюсь в своей постели, охваченная ужасом. Похоже, во сне я каким-то образом получила доступ к памяти той девушки. Но как же её всё-таки звали?
И как мне себя называть, если кто-нибудь здесь спросит? Не Олей же, как в моей прежней жизни?
Я замечаю вдруг, что кончики моих пальцев светятся голубым. Я ощущаю лёгкое покалывание, словно в воздухе разлито электричество. Меня охватывает самая настоящая паника. Что сейчас будет?
Меня начинает потряхивать. К счастью, ничего больше не происходит, и я потихоньку успокаиваюсь. А там и небо за окном начинает светлеть. С восходом солнца наваждение окончательно рассеивается.
Я одеваюсь и спускаюсь вниз. Бельё, дрова, еда — сколько же у меня дел… Выхожу на улицу и едва не наступаю на свернувшегося колечком на крыльце Ужика.
— Ой, прости! — наклоняюсь к нему я.
Змей опять проскальзывает в мой рукав и вскоре со всем удобством располагается у меня на плече.
— Иссспугалась? — шепчет он.
— Ночью… Это было просто ужасно! Сначала сон, потом этот голубой свет. Что всё это значит?