Глава 11
Думаю, если бы не слава колдуньи, у меня точно были бы уже подруги в деревне. Люди здесь, в общем-то, неплохие. Казалось бы, средневековье, а они тут даже о немощных и сиротах заботятся, и как бы не лучше, чем в моём прежнем мире.
К одиноким старикам, у кого нет семьи, ходят по очереди помогать. Если надо, то и еду приносят.
И сирот дома не лишают — а опять же по очереди приходят присматривать и вести хозяйство. И даже ночуют с ними, если дети совсем маленькие. А заодно обучают всем крестьянским хозяйственным премудростям, необходимым для здешней жизни. Отвечает же за всё это деревенский староста. Это прямо прописано в его обязанностях.
Интересно, какая у них в городах жизнь? Вот кончится зима, посажу огород, попробую выбраться в ближайший город и посмотреть.
С первым снегом ко мне пожаловал незваный и весьма неприятный гость.
— Ну, здравствуй, Яра! — слышу я, как только открываю дверь и шагаю на крыльцо. Я едва не роняю тарелку с отходами для кур.
Старики бывают разными. Многие и в старости красивы. Конечно, не юной свежестью, а спокойным достоинством и мудростью во взгляде. Этого же можно охарактеризовать одним-единственным словом: противный. Одна волосатая бородавка под глазом чего стоит!
Моей первой мыслью было не пускать его вообще. Если бы он постучался в дверь, я бы, наверное, так и сделала. Просто не открыла бы.
Но, поразмыслив, я всё-таки решаю с ним пообщаться. Так, пожалуй, лучше. Хоть буду знать, чего ожидать, раз уж меня угораздило вселиться в тело этой несчастной девушки.
И тут я осознаю вдруг, что он говорит со мной на другом языке. Я же совершенно спокойно ему отвечаю. Яра, получается, не из Арокайи?
— А ты, смотрю, неплохо тут устроилась! — замечает гость, обрыскав цепким взглядом мою кухню.
Я как раз собиралась ужинать. Теперь приходится предложить и ему.
Расправившись с едой, он разваливается на стуле и устремляет на меня похотливые, словно масленые, глазки.
Я напрягаюсь, и это не ускользает от его внимания.
— Ну-ну, не дёргайся! Я же не претендую на твою целку! Знаю, она тебе нужна, дабы охмурить твоего Хранителя. Мастер знает, что делает!
Я замираю в растерянности.
— А вот по-другому могла бы меня и ублажить! Как в старые добрые времена!
Что он имеет в виду? Неужели?
— Гордая, смотрю, стала! Зазвездилась! Старик-учитель уже побоку! А кто сделал тебя лучшей? Возился с тобой, слёзки твои вытирал?
О чём он вообще? Я чувствую, что близка к панике.
— Задание моё, кстати, выполнила?
Какое ещё задание? — в ужасе соображаю я.
— Что, сложно было зайти в долину Нары? Делов-то всего — осмотреть укрепления, выяснить, где какие гарнизоны! — со злобным ехидством произносит старикашка.
Мамочки, во что я вляпалась вообще? И тут я почему-то вспоминаю Ужика и овладеваю собой.
— Меня змея, между прочим, ужалила! — вываливаю я первое, что пришло мне в голову.
— Змея? Сочувствую. Но ты это пережила! Я всегда в тебя верил! Знал, что рано или поздно ты победишь свой дурацкий страх!
Вышвырнуть бы его сейчас из дома, — мечтаю я. — Да как бы хуже не вышло.
Гость придвигает стул поближе к печке, смотрит на пламя в приоткрытой дверце и блаженно жмурится. Лишь иногда взглядывает, как я убираю со стола и мою посуду.
— Постели мне постель, где тепло! — требует он. — Лягу пораньше, выйду до рассвета.