— Так и есть, — звучно произнёс я, обводя взглядом его и стоящих за ним мужчин. — Вы ранили моего человека.
Староста тут же сжал челюсти. На его лице заходили желваки.
— Вы про того молодца, родом из Яровых?
— Да. Бастарда из этого клана, которого Яровые выделили мне в качестве помощника.
— С каких это пор сын нашего господина — Артура Северского — берёт в помощники родича тех, кто оклеветал его и подверг гонениям⁈ — взъярился староста. Под его одеждами взбугрились крупные мышцы, а лицо покраснело. От злости.
Зависший рядом со мной Ардамун утробно зарычал.
Но я видел, что староста не собирается в атаку. Он просто поддался эмоциям. Корпус он держал ровно, вес оставался на том же месте. Никакого, даже подсознательного желания рваться вперёд.
— С тех самых, как я восстановил вольный статус своего рода, вернул себе землю предков, их регалии, артефакты и пробудил стихию, утерянную поколения назад! — чеканя каждое слово, будто стальные детали, отвечал я.
— Что ж Вы, Руслан Артурович, отдали за это⁈ — староста сорвал с себя шапку и в порыве эмоций выбросил её под ноги.
Я не стал отвечать. Только сделал несколько шагов прямо к нему. Несмотря на сгруппировавшихся деревенских, несмотря на растущее напряжение в глазах старосты, несмотря на то, как сильно начала сгущаться мана вокруг них всех. Это я ощущал просто своей кожей.
— Я не отдал, староста. А воздал. Прах того, кто оклеветал моего отца, развеян по ветру. Пусть и жизнь его забрал не я. А та тварь, которую… — я осёкся, не нужно старосте знать про Аккура. — Не Вам с меня спрашивать за то, что я оказался в гадюшнике и сделал толчок к его развалу. Враги моего рода мертвы, а союзники — главенствуют над тем, что осталось. Так что я сделал? Победил!
— Поэтому ублюдок Яровых бегает по Вашим поручениям и пытается построить нас — верных жителей Северного Предела?
— Верность? О чём Вы? Я вообще не знал, что здесь помнят имя моего отца. И что-то ни одного из Вас, кем бы вы не были, я не видел рядом, когда убийцы приходили за моей жизнью.
И тогда староста потупил взор.
Вздохнул.
— Ваша правда, Руслан Артурович…
— То-то же. Теперь идём, нужно разобраться с этим глупым конфликтом. А ещё, я хочу знать, какого чёрта и как вы покромсали грудь Степана кулаками. Потому что одарённых среди вас быть не должно!
И тогда он поднял на меня недоумённый взгляд. А потом его словно озарило.
— Вас же забрали, когда вам всего тринадцать лет было-то! Господин Артур Вам ничего ж не рассказал!
— Что именно?
— Прошу за мной, барин! В ногах правды нет! Пройдёмте в дом, там как раз стол накрывают!
Я кивнул. И мы все двинулись в просторный просторный дом, построенный из брёвен — сруб.
Внутри уже был накрыт стол, ломящийся от свежей пищи: два пирога; стопка блинов; огурцы в меду; несколько тарелок гречневой каши, щедро приправленной сливочным маслом.
За столом уже сидело трое мужчин. Причём один из них — молодой, с двумя фингалами под глазами.
— Прошу за стол, Руслан Артурович, — указал староста рукой на стол. А потом взглянул на Ардамуна, который смотрел на нас через открытое окно. Староста взглянул на меня. — Барин, а скотину вашу чем кормить?
Послушался возмутительнейший «пых» Ардамуна. В дом залетел холодный ветер с ворохом снежинок.
Все всполошились. А староста отпрянул, готовый в любой момент что-то сделать.
Но я спокойно встал между ними и поправил старосту:
— Он не скотина. Ардамун — разумное существо. И кормить его не требуется.
Отчего староста поспешил объясниться: