Силы окончательно покинули меня, и я потерял сознание.
Открыв глаза, я увидел над собой белый потолок. Почему-то очень сильно болела голова, а тело… тоже болело, но не так интенсивно.
Опомнившись, я схватился за свою рану и обнаружил, что там ничего нет. Кинжал уже не торчал, а само место было тщательно и аккуратно перебинтовано и даже прикосновения особого дискомфорта не доставляли.
— Лари! — услышал я знакомый и такой родной голос. — Неужели ты жив!
Соня легла своим торсом на меня и почему-то зарыдала.
— А-а! — тихо поморщился от боли я.
— Ой, прости, — отпрянула девушка. — Тебе же наверно больно.
— Терпимо, — снова поморщился я. А вот такие прикосновения были ощутимо болезненными.
Соня сидела рядом со мной. Ее правое плечо было перебинтовано, а вид довольно потрепанный.
— Что с тобой случилось? — озабоченно спросил я.
— Да так, не обращай внимания, — отмахнулась Соня. — Расплата за собственные ошибки.
— Полетела все-таки в бой, — печально вздохнул я. — Так я и знал, что тебя не удержать.
Повисло неловкое молчание.
— Что-то слишком тихо, — задумчиво произнес я. — Либо нас поработили и за стенами ходят толпы гриммеров…
— Нет, Лари! — тут же воскликнула Соня. — Мы выиграли! Выиграли! Добили почти всех. Черных штук пятьдесят всего осталось, но они позорно сбежали.
— Это плохо, — покачал головой я. — Они их клонируют и вернут обратно в строй.
— Наши сейчас зачищают остатки артиллерии, — не обратила внимания на мои слова Соня. — Они начали лупить по нам, как только черных не стало, но против драконов им не устоять.
— Интересно как, — усмехнулся я. — Они же были практически без сил.
— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Погонщики сказали, что они сильно сдавали к концу битвы, но потом их как будто что-то подстегнуло. Ратибор говорил, что открылось второе дыхание или что-то вроде того.
— Ратибор… — по-доброму усмехнулся я. — Рад, что он жив.
— Ни одной царапины, — тут же отозвалась Соня. — Как будто кто-то хранил его. А вот остальным повезло меньше.
— Кто? — нахмурился я.
— Все, — понуро отозвалась Соня. — Шестого отделения больше нет, — ее глаза наполнились слезами. — Остались только я и Ра. Джарек погиб, спасая меня. Просил передать, что он вернул тебе свой долг.
Я проглотил тугой комок, который подступил к горлу. Одно дело, когда ожидаешь подобное развитие событий, и совсем другое когда с ним сталкиваешься напрямую. Эти люди были для Сони семьей. Что и говорить, я сам всегда питал к ним теплые чувства. А теперь их нет…
Черт бы их побрал этих гриммеров.
— Сочувствую твоей утрате, — только и смог проговорить я.
— Да… — вздохнул Соня. — Я уже проревелась. Они все знали на что шли, тут уж ничего не поделаешь. Клим так и хотел всегда умереть. Вот желаемое бывает, что осуществляется. И почему-то всегда только самое плохое. Если загадать что-то хорошее, никогда и ничего не будет…
Пока она говорила, я проверил свой бестиарий. Скудное зрелище. От тысячи с небольшим драконов осталось всего лишь двести. Лазурный был на месте. Много рубиновых и изумрудных. Остальных по паре десятков каждого вида. А вот черных драконов не осталось совсем. Получается и Джарек погиб, и его дракон тоже. И популяцию этого цвета скорее всего уже не восстановить.
Могло быть и хуже. По крайней мере есть с чем работать дальше. Останавливаться на достигнутом я не собирался.