Иль Мактуб. Судьба Эмира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Я ненавижу тебя..."

Эти слова эхом звучали в моей голове. Я ненавидела Ахмада. Ненавидела за то, что он сделал. Но, глубоко внутри, я чувствовала, что ненавидеть его недостаточно. Эта ненависть не приносила облегчения. Она лишь добавляла тяжести.

Глава 21

Вика ненавидит меня. Эти слова сверлят сознание, раздирают душу, как осколки стекла, которые застряли глубоко внутри и не дают дышать. Я чувствую, как с каждым днём эта ненависть становится крепче, холоднее, превращается в стену, которую уже невозможно пробить ни силой, ни лаской. Я был готов к её гневу, но не к этой ледяной пустоте, которая осталась после каждого нашего столкновения. Она не просто оттолкнула меня — она сделала это с такой яростью, что я сам чуть не раскололся на осколки. Но Вика имеет на это право. И я должен признать это, даже если это лишает меня возможности дышать. Она права. Всё, что она мне сказала — правда. Я отнял у неё всё. И самое страшное в этом — я не могу отрицать ни одного её слова. Я не раз думал, что справлюсь с любой правдой, но эта — непреодолима. Вика была для меня светом в этом мраке, который окружал мою жизнь, но теперь я стал её тьмой. Её врагом. Я разломал её, и теперь она смотрит на меня, как на чудовище, которым я всегда и был. А ведь только Вика всегда видела меня другим…только она прикасалась к моей душе кончиками пальцев и выдирала меня из моего ада. Только с ней я перестал нуждаться в боли. Только с ней я стал настоящим мужчиной.

Я вижу её лицо, полное отчаяния и боли, и эта картина не даёт мне покоя. Вспоминаю, как она кричала, что ненавидит меня, как слёзы катились по её щекам, а глаза блестели гневом. Каждое её слово было правдой. И я не могу с этим ничего поделать. Моё сердце разрывается, когда я думаю о Саше. Мой мальчик. Он только что пережил то, что ни один ребёнок не должен переживать. И его мать, Вика, сейчас заперлась в своей боли, не давая ему тепла, в котром он так нуждается. Но он тянется ко мне. Даже после всего, что произошло, он ищет утешения у меня. Это — странная смесь боли и радости. Радость, потому что мой сын всё ещё видит во мне защитника. Боль — потому что его мать теперь не доверяет мне. Каждый раз, когда я вхожу в его палату, его глаза загораются. Он протягивает ко мне ручки, и это разрывает меня ещё сильнее. Как я могу быть для него отцом, когда его мать ненавидит меня? Я вижу, как Вика смотрит на нас с тоской, как она хочет подойти, прижать Сашу к себе, но что-то её останавливает. Она сломлена. И я знаю, что это я её сломал. Но сейчас не время для слабости. Я должен быть сильным ради своих детей. Ради того, чтобы они не видели того ужаса, который мы переживаем. И ради Вики, даже если она больше никогда не простит меня.

Моё сознание кипит от ненависти к Джамалю. Он раскрыл перед Викой всю правду, как змея, впрыснул в её сердце яд. И теперь она видит меня таким, каким хотел показать меня Джамаль: монстром, убийцей. Я найду этого ублюдка, который решил мстить… и оторву ему жало!

А потом я… я каменею от ужаса, каменею потому что вдруг начинаю понимать кто та женщина которая была с ним. Новые следы. Новые свидетели. Кто-то видел его с уродливой старухой, снимавших квартиру на окраине города. Информация была скудной, но когда мне начали описывать эту женщину — плохо говорящая, с тихим, дрожащим голосом — кажется у нее отрезан язык. Я пошатнулся и схватился за стену. Меня снова начало тошнить как и всегда при мысли об этой твари…

Самида.

Не может быть. Она… Она ведь мертва. Я убил её. Я собственными руками отправил её умирать в пустыню, лишив её последнего шанса на спасение. Но сейчас я слышу это описание, и в голове всплывает один образ: Самида. Моя тётка, которая погубила всё, к чему прикасалась. Она всегда была тенью за моей спиной, тенью, что готова была вонзить кинжал в любой момент. Сукой, которая хотела меня. Хотела инцеста. Чокнутой змеей, ополоумевшей ведьмой. Блядь! Как она выжила? Она не могла выжить. Или могла? Гнев накатывает на меня, словно волна. Если это действительно она — всё, что происходило в последние месяцы…это все она. Все эти интриги, козни, все попытки разрушить меня и Вику — всё это её рук дело. Джамаль и Самида. Они оба работали вместе. Внутри меня поднимается ненависть, такая сильная, что я едва могу дышать. Она жива. Она всё это время стояла за кулисами, дергая за ниточки, какая привычная роль для нее. Она всегда была искусной манипуляторшей, но как она могла выжить?

Я должен найти её. Я должен уничтожить её раз и навсегда. Я отдаю приказ — поднять всех людей. Мы не можем упустить этот след. Джамаль прячется, но теперь у нас есть зацепка. Если они прячутся вместе, я смогу найти обоих. Моя команда ищет их по всему городу, проверяют каждую квартиру, каждую улицу. Я не остановлюсь, пока не уничтожу обоих, пока не раздеру их на ошметки. Особенно ее. Это она приказала похитить моих детей, это она научила Аят, заколдовала ее, запрограммировала, это она нашла оружие – Джамаля и вложила в его руки свое жало.

***

Через несколько дней Сашу выписывают. Врачи говорят, что его рана не так серьёзна, но он пережил сильный шок и потерю крови. Он здоровый ребенок и быстро идет на поправку. Но я вижу в его глазах, как страх поселился внутри. Он больше не такой беспечный, каким был раньше. Он ластится как котенок, ищет моего тепла, моего утешения. Но что, если я не смогу его дать? Что, если я не тот человек, который способен защитить его? Вика видит, как Саша тянется ко мне, и это причиняет ей боль. Я чувствую её отчаяние. Но я не могу сделать ничего, чтобы это исправить. Каждый раз, когда я подхожу к Саше, её взгляд наполнен горечью и упрёком.

Прошло несколько дней с тех пор, как я узнал о Джамале и Самиде, но ни один из моих людей не смог найти их. Они исчезли, словно растворились в воздухе. Это сводит меня с ума. Как они могли быть так близко и исчезнуть? Всё это время я думаю о Вике. О том, что она знает теперь. О той правде, что я так долго скрывал. Я понимаю, что если не расскажу ей всё, это будет концом. Не только для нас, но и для неё самой. Она не сможет жить с этой ненавистью, с этими сомнениями. И, возможно, она никогда меня не простит, но я обязан рассказать ей правду. Я стою перед её дверью. В этот момент моё сердце бьётся так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу. Я не привык бояться, но сейчас меня раздирает страх. Страх, что я потеряю её навсегда. Но я не могу больше молчать.

Я тихо открываю дверь и вхожу в комнату. Вика сидит у окна, лунный свет освещает ее безумно красивое лицо, ее четкий, такой идеальный профиль. Она не замечает меня сразу, погружённая в свои мысли. Её плечи дрожат, и я понимаю, что она снова плачет. Мои пальцы сжимаются, но я стараюсь сохранять самообладание.

— Вика, — мой голос звучит тихо, но достаточно резко, чтобы она вздрогнула и обернулась.

Её глаза, наполненные ненавистью и болью, встретились с моими. Это был момент, которого я боялся больше всего. Этот взгляд разрушал меня изнутри. Но я знал, что сейчас не время для слабости. Я должен был рассказать ей всё. О том, как наша жизнь переплелась, о том, как прошлое сделало меня таким, каким она видит меня сейчас. Я закрыл дверь за собой, и в комнате повисла гнетущая тишина. Вика отвернулась, словно мой приход был ей невыносим.

— Чего ты хочешь, Ахмад? — её голос был холодным, как ледяной ветер, и эта ледяная волна прошлась по моему телу. Я сделал шаг вперёд, не приближаясь слишком сильно. Её тело было напряжено, как натянутая струна. Каждое моё движение могло сломать её окончательно.

— Я пришёл, чтобы рассказать тебе правду, — мои слова прозвучали глухо, даже в собственных ушах. — Вся правда, Вика. О том, что связывает нас, и как мы оказались здесь.

Она медленно повернулась ко мне, её глаза блестели от слёз, но в них был такой гнев, такой разрыв между болью и ненавистью, что я почувствовал, как внутри грудной клетки болезненно сжалось сердце.

— Правда? — она издала горький смех. — Ты хочешь рассказать мне правду? После всего? Что ты можешь сказать, чтобы исправить всё это, Ахмад? Что ты скажешь, чтобы вернуть мою сестру? Мою мать? Чтобы вернуть мне жизнь, которую ты разрушил?

Её слова были как ножи, вспарывающие мне вены. Но я не мог уйти. Я не мог убежать от этого разговора. Я должен был выдержать, подставить грудь под ее лезвия ненависти, даже если это означало полностью обнажить свою душу перед ней.

— Я не могу вернуть их, Вика, — сказал я тихо, чувствуя, как мои собственные слова режут меня изнутри. — И это правда. Я совершил ужасные ошибки, которые не смогу исправить. Но ты должна услышать все… с самого начала и до конца.

Она замолчала на мгновение, её взгляд пронзал меня, как холодный замороженный кинжал, подернутый инеем.

— Говори, — произнесла она, и я знал, что это был её последний шаг. Она открыла для меня дверь, но за этой дверью была лишь боль.

Я глубоко вздохнул, собирая себя по осколкам. Мне было тяжело говорить. Но я должен был.

— Всё началось намного раньше, чем ты можешь себе представить. Всё началось с моей семьи. С моего отца.

Вика молчала, но её глаза не отрывались от меня. Я видел, как она судорожно сжимала руки, как её тело напрягалось с каждым моим словом.

— Он…любил женщин. Много женщин. У нас не принято мужчинам себе отказывать. Одна из его любовниц забеременела. Но отец не признал ее ребенка. Я не знаю, что с ним стало…точнее не знал. До недавнего времени. Пока не понял, что Амир – это Джамаль ибн Бей аль Назари. Мой сводный брат.

При упоминании имени Джамаля, Вика вздрогнула, и я понял, что эта история касается её намного больше, чем она могла себе представить. Мои слова тонули в тишине комнаты. Вика всё ещё молчала, но я чувствовал, что она слушает. Я продолжил.

— Джамаль вырос на улице, без поддержки, без семьи. По крайней мере так я думаю. Он выжил только потому, что у него было одно желание — вернуться и отомстить за всё, что с ним сделали. Он вернулся, чтобы разрушить всё, что я построил. Чтобы отнять у меня всё, что мне было дорого. И он начал с тебя.