Приключения Буратино (тетралогия): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обычно спокойный Амир даже вскочил на ноги. Видимо, выпивка подействовала и на него. Он заходил по студии, активно жестикулируя.

– Технология переноса сознания позволит нам это сделать! Алеф. Оцифрованное сознание бессмертно. Бет. Бесконечное время существования и безграничный доступ к информационным ресурсам сделают это сознание всеведущим. Гимель. Всеведение приведёт к всемогуществу и вездесущности. Коллективное человеческое сознание, вооружённое новыми знаниями, изобретёт механизмы и биомеханизмы, которые смогут обеспечить все его потребности, как материальные, так и виртуальные. Будет создана новая, более совершенная биологическая оболочка для жизнедеятельности в Реале, чем это убогое, данное природой тело, – он машинально указал рукой на Бронфельда. – Появится новый биологический вид Homo Immortális. Таким образом, человек станет ещё и Творцом, то есть возьмёт на себя главную функцию бога.

Он сел на своё место и перевёл дух.

– Эта технология уже сделала из обезьяны человека… И не за миллионы лет, а за считанные месяцы. Мартышка музицирует и в шахматы играет! Представьте, что с человеком будет.

Тут Даниэль намекнул Амиру на то, что мистификация несколько затянулась… В ответ Амир пообещал представить все возможные доказательства правдивости своих слов, естественно, кроме тех, которые могут открыть технические подробности самой технологии переноса. При этом казалось, он был огорчён выказанным ему недоверием.

– Хлопни, брат! – Бронфельд протянул ему стакан.

Амир стакан принял, но пить не стал, поставил на стол.

– Мне хватит.

– А мы с Даниэлем хлопнем. За Homo Immortalis! Хай живе́!

Араб встал и заявил, что ему пора. Хозяин запротестовал:

– Да ты что, Амирчик, останься ещё! Обиделся, что ли? Даниэль напился, плетёт не весть что…

– Я не обиделся, мне действительно нужно идти.

Оставшись наедине, Малыш и Писатель продолжили пить.

Как оказалось, у биочипа была ещё и такая функция: контролировать состояние агента, находящегося под воздействием веществ, изменяющих сознание. Стажёр Малыш не был трезв, но и слишком пьян не был.

Бронфельд же совсем расслабился и вещал, брызжа слюной:

– Некоторые упрекают меня в излишней краткости. А я считаю, что современная литература должна быть лаконичной. Это не то, что раньше, когда ещё даже телевизоров не было, не говоря уже об Интернете, людям делать нечего было, они и читали бесконечные эпические романы. Их авторам за объём платили – чего не растекаться мыслею по древу? А сейчас опять минимализм в моде. Как в пещере: докуда света от костра хватает, дотуда и рисуем. Да-а. За объём авторам платили. За слово или за строчку. А как Толстой написал такое дикое количество бу́кав, по-твоему? Девяносто томов наследия, сорок шесть тысяч страниц. Это который Лев… А ты знаешь, что и Алексей, и Лев оба были графья́ми… подожди… гра́фами. И оба о-очень много писали. Что «Война и мир», что «Хождение по мукам»… ни одну не дочитал… Я их называю ГРАФ-оманы!

Он хохотнул, вытер рот рукой и потянулся за стаканом, видимо желая восполнить потерю жидкости.

Тут Даниэль совершил ошибку. Он не выдержал и, вместо того чтобы слушать и поддакивать, возразил угрюмо:

– Да при чём здесь гонорары? Толсты́м, причём обоим – и тому, который Лев, и тому, который Алексей, – я тебя уверяю, было плевать на деньги. Что-то другое их писать заставляло. Не то, что тебя…

Только обнаружив на себе хоть и мутный, но очень подозрительный взгляд писателя, Малыш понял, что сболтнул лишнее.

– Ты всё врёшь! – мрачно и торжественно объявил Бронфельд. – Тебе же не нравятся мои книги! Учиться он у меня хочет… Враньё! Что ты на самом деле от меня хочешь?

Малыш очень гордился потом тем, как быстро он нашёлся с ответом:

– Да! Не нравятся. Не представляешь, какой пыткой для меня было их читать, чтобы потом было что обсудить с их автором – самодовольным говноделом. Но кроме самодовольства у этого говнодела есть ещё кое-что. Это именно то, чему я хочу научиться. Хватка. Успех. Я не хочу терять годы на то, что никогда не продастся. Мне дорого время, которое я мог бы потратить на что-то более полезное, чем написание книг, которые никогда никто не купит… Кроме того, я надеялся, что ты выведешь меня на издательства, замолвишь словечко за своего ученика…

Бронфельд рассмеялся. Некрасиво. Отклячив нижнюю губу и нарочи́то сотрясаясь всем телом. Отсмеявшись, сказал:

– Писатель – самая авантюрная профессия, в ней никогда не знаешь, когда и сколько тебе заплатят. А вы, молодой человек, – циник, оказывается, и прагматик. Я таким не был… Когда я писал свою первую книгу, я ни о чём таком не думал. Ну как не думал… Надеялся на чудо. И оно случилось. Появился этот араб, как джин из лампы, и нашёл мне издателя. Наверное, он и тебе поможет. Я вижу, ты ему нравишься.

Он снова наплескал виски в стаканы.

– Ле хаим!.. Я расскажу тебе то, о чём никто не знает. Помнишь, я говорил сегодня про двенадцать книг, которые должен издательству. Так вот чем меньше у меня остаётся денег, тем быстрее мне приходится писать. Сначала я старался. Но потом подсчитал. Первую книгу я писал год. Ещё на одиннадцать лет полученных денег мне не хватит… Но как я ни старался, быстрее, чем за полгода, я вторую книгу дописать не смог. Это было уже совсем не то, что первая, но ещё не халтура. Третья вышла за четыре месяца. Постепенно я совершенно оборзел. Я теперь не читаю написанное даже второй раз – сразу отдаю реда́кторам. Сейчас я делаю, ты не поверишь, роман в три месяца. Бывают моменты, когда чувствую себя гением – раз я могу писать так быстро и мои книги покупают – значит, я достиг литературного дзэна. Но когда закончится этот марафон, я хочу написать книгу для себя…

По мере усугубления алкогольной интоксикации речь его становилась всё более эмоциональной и всё менее связанной. К Малышу он теперь почему-то обращался на «Вы».

– И простите мне мой идиотский пафос, Даниэль. Все эти глубокомысленные изречения о судьбах литературы… Это стёб был на самом деле. Я просто думал, что вы дурачок, который божий дар от яичницы не отличает. На самом деле, если вам не нравятся мои книги, значит у вас со вкусом всё в порядке. А эти, – он вяло махнул рукой в сторону окна. – Они не видят фальши, они всеядны…

Даниэль в шутку предложил ему выпить на брудершафт.