Тем временем Камиль переживал невероятно острые ощущения от близости со Вселенной. Обычно от чёрной, холодной пустоты его отделяла жёсткая многослойная обшивка корабля с внешней оболочкой из прочнейшего сплава, содержащего буратиний, – химическое вещество с атомным номером 121. Его стабильный изотоп с атомной массой 296 используется для легирования суперпрочных металлопластиков, а нестабильные: 299-й, 301-й и 302-й – в качестве катализатора для реакции распада золота в топке фотонного двигателя. Теперь же между человеком и космосом было всего несколько миллиметров ткани. Ткани надёжнейшей, также содержащей буратиний для прочности, но податливой и мягкой. От этого возникало ощущение, как будто он голый, и между кожей, вдруг покрывшейся мурашками, и губительным солнечным ветром никаких преград не существует.
И тут в его голове раздался душераздирающий крик.
Кричал Амайя. Явно от боли.
– Амайя, что случилось?
– Руку… зажало… – простонал инженер.
– Почему?
– А-а-а!!! Он ожил!
Камиль подключил канал связи со скафандром напарника, который уже ввёл своему владельцу обезболивающий и противошоковый препараты. Датчики показывали необратимые повреждения левой верхней конечности.
– Амайя, слушай меня внимательно! Ты должен использовать лазерный резак, чтобы отрезать себе руку.
– Что? Никак нет, сэр! Я не смогу!
Господи! Подумал Камиль. Вот буквально ещё несколько секунд назад всё было хорошо. Ничто не предвещало беды… И вот раз! И надо что-то срочно решать.
– Послушай меня, Амайя! На кону твоя вечная жизнь с одной стороны, а с другой всего лишь рука, которая регенерирует через несколько месяцев. Что ты выбираешь?
– Жизнь, конечно… – слабым голосом не сразу произнёс инженер.
– Ну так вперед, сынок, отрежь её к черту!
– Я не могу, сэр… голова кружится…
Скафандр Амайи зафиксировал отключение сознания.
– Буратино! – старпом активировал связь с корабельным ИИ. – Чрезвычайная ситуация! Я выхожу. Возьми управление турбопланом на себя.
– Принято, – немедленно отозвался Буратино.
Камиль нырнул в пустоту, быстро погасил вибрации и на максимально возможной скорости помчался на помощь. Через две минуты он уже был на месте. Из-за того, что он так разогнался, его контакт с корпусом телескопа был слишком сильным. У него даже дыхание перехватило от удара. Если бы не магнитные присоски, которые включились автоматически, он отлетел бы, как мячик от стенки. Телескоп хоть и обладал массой в шесть тонн, но из-за такого соударения получил мощный импульс. Звезды начали вращаться вокруг спутника, который казался неподвижным.
Камиль сосредоточил свое внимание на Амайе. Глаза у инженера были закрыты, тело болталось безвольно. Левый рукав скафандра пониже локтя был зажат почти полностью сомкнувшейся оболочкой спутника. Его содержимое, должно быть, превратилось в кровавую лепешку.
– Только резать, – заключил Буратино. – Освободить я его не могу, ИИ спутника не реагирует на мои запросы.
– Понял, – пробормотал старпом и включил лазерный резак, укрепленный на тыльной стороне перчатки.
Руку резать было страшно. Камиль попытался абстрагироваться, представить, что он режет что-то неживое. Ткань скафандра никак не хотела поддаваться, раскалилась под лучом докрасна. Наконец, лопнула и расползлась. В скафандре Амайи сработал сфинктер, который пережал руку выше локтя и не пустил пустоту космоса внутрь. Однако стекло шлема сразу запотело так, что лицо инженера совсем перестало быть видно. Датчики его скафандра фиксировали ровное, хотя и сильно ускоренное сердцебиение.
– Скорее! Его рука промерзает все дальше каждую секунду, – напомнил Буратино.
Старпом обхватил инженера обеими руками и оттолкнулся ногами от спутника. Используя только двигатели, размещённые на ногах, Камиль выровнял курс и уже через три минуты достиг турбоплана.
Он впихнул инженера в кресло и пристегнул. Потом оттолкнулся, отлетел от турбоплана и отдал команду закрыть колпак и впустить в кабину воздух.
– В чём дело, Легран? – спросил Буратино. – Амайю нужно срочно доставить на борт «Луча надежды», он может погибнуть без врачебной помощи.
– Ты и доставишь. А я отбуксирую телескоп вручную.
– Зачем так рисковать? Пришлём за ним другую команду.
– Буратино, ты сам не раз говорил, что нужно всё оптимизировать и не делать лишних движений. Говорил, что может возникнуть такая ситуация, в которой последняя капля гелия может спасти жизнь. Зачем же впустую туда-сюда турбопланы гонять?