Приключения Буратино (тетралогия): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Понимаете, не я же это всё придумал. Это всё ваш гипносон, ваш искусственный интеллект. Я не чувствую себя вправе…

– Какой вы, оказывается, щепетильный. Но послушайте: если книга хороша, читателя абсолютно не волнует, в каком состоянии находился её автор, когда писал её, как он изменял своё восприятие мира: медитацией или ЛСД, алкоголем, марихуаной или индуцированными сновидениями, помогал ему искусственный интеллект при этом или нет… Что мешает вам писать? Не только внешние факторы – отсутствие свободного времени и условий для работы, но и внутренние – дефицит вдохновения, недостаток фантазии, неуверенность в собственных силах. А гипносон лучше любых веществ, расширяющих сознание, стимулирует творческий потенциал.

– Возможно, читателю плевать на состояние, в котором писалась понравившаяся ему книга. Точно так же, как ему часто плевать на то, как писатель жил или умер: в достатке или в нищете, застрелили ли его враги, или сам он пустил себе пулю в лоб, угас от чахотки или от рака. Но мне-то не плевать! Что делать, если я чувствую себя плагиатором? – упёрся Невструев.

– Оставьте! – отрезала Стейси. – Люди, которые в бодром состоянии абсолютно не способны к музицированию и стихосложению, слышат в обычном сне несуществующие наяву прекрасные мелодии или неплохие стихи, которые иногда даже могут воспроизвести, проснувшись. Абсолютно не умеющие рисовать, грезят великолепными пейзажами. А представьте, на что способен мозг, имеющий склонность к творчеству и, главное, желание творить. Уверяю вас, вклад нашего Буратино в создание этой космической истории по сравнению с вашим ничтожен. Он лишь помогает увидеть более чёткую умозрительную картинку, лучше запомнить пережитое во сне. Понимаете?

Подопытный кивнул.

– Существует приём, когда творец в своём поиске перекладывает работу на подсознание. Вы наверняка что-то такое используете. Разве нет? – предположила Стейси.

Невструев снова кивнул.

– Когда засыпаю или просыпаюсь, я пытаюсь продлить пограничное состояние между сном и бодрствованием и в этот момент думать о том, что пишу. Иногда происходят вспышки озарения.

– Вот! А гипносон – это гораздо более удобный способ общения со своим подсознанием, повышающий КПД от этого процесса почти до ста процентов. В гипносне человек живёт, играет, наслаждается, а потом, когда просыпается, помнит всё и может описать доступными ему средствами. Вместо того чтобы перекладывать работу на подсознание какими-то медитативными методиками или, не дай бог, с помощью наркотиков и ждать потом неделями, а то и месяцами зачастую не очень внятного результата, можно просто погрузиться в гипносон, в котором всё происходит гораздо эффективнее. Подсознательное в нём легко переходит в сознательное и обратно.

Невструев сделал вид, что только сейчас дал себя уговорить, и перешёл к практическим вопросам:

– Но откуда мне известны все эти конструкционные особенности космического корабля? Откуда я знаю, как исполнять обязанности старшего помощника капитана? Всё это плод моего подсознания или всё-таки продумано вашим роботом?

– Он не совсем робот. Буратино – он скорее… как я его для себя определяю, – мыслящая трансперсональная сущность. А вашу осведомлённость в космическом деле считайте плодом совместных усилий. Скажем так: он предоставляет вам научно-техническую информацию в доходчивой форме и немного помогает её обработать.

– Вот бы мне поболтать с ним об этом… – мечтательно произнёс Невструев.

– Если Буратино сочтёт это нужным, то обязательно сам свяжется с вами. Одно могу сказать: ваша реакция на эксперимент, то, как вы взаимодействуете с виртуальной реальностью, интересует его не меньше меня.

– Так это что же получается? С помощью вашей технологии каждый сможет стать творцом? – вдруг испугался Александр.

– Вот именно! – обрадовалась Стейси. – Есть такая надежда. Её мы и пытаемся воплотить в жизнь с помощью этого эксперимента. В этом основная суть моей научной работы.

– С одной стороны, это замечательно, но с другой – настораживает. Если все будут творческими личностями, то, не представляю, какая тогда начнётся конкуренция…

– Ну и прекрасно! Чем должны заниматься люди, когда всю тяжёлую работу возьмут на себя роботы? Останется только творчество! И те, чьи фантазии, усиленные гипносном, окажутся самыми интересными, и будут наиболее почитаемы в обществе.

– Вот это и настораживает… Вот поглядите на то, что происходит сейчас в сетевой литературе, —Невструев начал скромно, но по мере того, как говорил, распалялся всё больше. – Я, если честно, ожидал от развития информационных технологий гораздо большего. Но бесконтрольное распространение стихийной психопродукции и отсутствие какой-либо цензуры привело к тому, что по-настоящему мудрые и талантливые писатели, которые могли бы научить человечество разумному, доброму и вечному, всё более задвигаются на второй план, куда-то в закулисье, и на авансцене оказывается ряженное, кривляющееся быдло, сквернословящее безыскусно, похабно шлёпающееся на задницу и издающее самые вульгарные звуки и запахи. И находятся люди равные им по умственному развитию, а значит восприимчивые к их потугам. Поскольку дураков большинство, то выходцы из их среды и становятся самыми известными и популярными. Если раньше пробивались если не достойнейшие, то хотя бы неглупые и образованные, то теперь любой тупорогий халтурщик может занять свою нишу и килотоннами продавать низкопробный ширпотреб. Что мы и наблюдаем теперь на всех книготорговых площадках…

– Однако оптимистом вас не назовёшь… – психологиня немного опешила от его напора. Она сидела, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, языком тела непрофессионально демонстрируя своё отношение к его излияниям.

Невзоров проигнорировал это замечание.

– Раньше, во времена бумажных книг, профессиональные издатели и редакторы осуществляли некую интеллектуальную цензуру и не допускали публикаций через чур откровенных кретинов. Теперь же кто угодно может вываливать в Сеть своё убожество. И это, между прочим, касается всех видов искусства. Так что же будет, когда все заделаются творцами?

– А нет ощущения, что в вас говорят нереализованные амбиции? Но не будем сейчас об этом… Если хотите, проработаем это факультативно. Наше дело разработать методику, а уж какое она найдёт применение…

– В том-то и беда сумасшедших учёных, которым важен лишь процесс познания, а не его последствия.

– Вы серьёзно?! – Стейси на секунду перестала скрывать эмоции. – То есть вы, писатель, на полном серьёзе полагаете, что необходима цензура?!

– Цензура, безусловно, должна быть, но не идеологическая, а культурная. Человечество же тупеет на глазах без неё! И это касается, конечно, не только литературы. Естественно, это не должны осуществлять один человек или организация. Должны быть демократия и плюрализм, поэтому в решении судьбы художественного произведения обязаны участвовать, скажем, не менее десятка независимых профессиональных экспертов, представляющих различные убеждения и слои общества.

– Я бы с удовольствием продолжила эту беседу, но меня ждут другие участники эксперимента, – спохватилась психологиня.

Выбор блюд в столовой Golden Key оказался весьма неплох, если сравнивать с обычными кейтерингами на израильских предприятиях. Однако по сравнению с угощением в кают-компании «Луча надежды» он был просто убог.

В библиотеке, находящейся через стену от столовой, он почувствовал себя очень комфортно. Приглушенный свет, локальные светильники и футуристическая мебель создавали уютную, почти интимную обстановку. Подборка книг здесь была в основном узкоспециальная – по программированию, кибернетике, психологии и нейрофизиологии. Но в самом дальнем углу пряталась пара стеллажей с художественной литературой, по большей части исторической, приключенческой, фантастической и фэнтезийной.

За весь день сюда заходили всего пару человек, на Невструева внимания они не обращали, даже не здоровались, брали что-то с полок и уносили с собой.