– Оставь меня! – закричала она, напуганная видом крови.
Он взял её за здоровую руку и потянул из кровати, но она принялась визжать и брыкаться.
Александр отступил.
– Всё! Стоп. Давай перестанем. Анна, прекрати! Ты же всё тут перепачкаешь.
Она угомонилась и дала отвести себя в ванну.
Когда они вернулись в спальню, она не только лицом, но и всем телом демонстрировала оскорблённую невинность.
– Послушай, – просил он. – Ну поставь себя на моё место. Ну что бы ты подумала?
– Отстань от меня, я тебе сказала!
– Что значит отстань? Где вы вообще были?
– Ну допустим, нам устроили на работе выезд на природу. На шашлыки. Знаешь, как их здесь называют? Шишли́ки, – она пьяно хохотнула.
– Так откуда эти листья?
Она немного подумала и вдруг совершенно отчётливо произнесла.
– Я всё равно собиралась тебе рассказать… У меня есть любовник.
– Кто он? – сразу поверил Александр.
– Наш директор, Лозо́н.
– Теперь понятно, откуда у тебя такие профессиональные успехи… – отстранённо произнёс он первое, что пришло на ум. Шок мгновенно вышиб Невструева в позицию наблюдателя, как это обычно бывало с ним в тяжёлых ситуациях.
– При чём здесь это? Я сама всего добилась! – возмутилась она поначалу, но потом признала: – Хотя ты прав отчасти. Он с самого начала оказывал мне знаки внимания, помогал, давал перспективных клиентов. Я ответила ему только месяц назад…
Он вышел из спальни и хлопнул дверью так, что отвалился кусок штукатурки.
Достал из бара початую бутылку коньяка и в три глотка прямо из горлышка засадил изрядную порцию.
«Это же не со мной происходит, – твердил его внутренний голос. – Это такой сюжет для эротического триллера».
Так происходит сплошь и рядом. Он уже слышал несколько историй, когда, казалось бы, любящие друг люди, переехав на постоянной основе в другую страну, расстаются в первый же год. Это, по сути, начало новой жизни, а новая жизнь начинается только в том случае, если признать всю предыдущую одной сплошной неудачей. Пока мужья проходят процесс адаптации, их красивые жены находят кого-нибудь состоятельного из местных. Иногда даже из числа религиозных ортодоксов или вообще арабов. А ведь он сознательно отказался от врачебной карьеры. В итоге получалось, что принёс в жертву искусству, не только медицину, но и семью.
На этот раз он налил в бокал и выпил, закусив лимоном.
Как было бы прекрасно, если бы Анна разделяла его одержимость творчеством, была бы его фанаткой и музой… Но такие женщины даже не во всех сказках встречаются.
Надо отметить, что, поскольку половой акт ничем, во всяком случае, для него не закончился, он пребывал в полувозбуждённом состоянии. Возникла идея пойти и изнасиловать эту профурсетку, а потом придушить…
Он выпил ещё и сам над собой посмеялся, – Отелло хренов.
У него тоже бывали интрижки на работе. Он же не воспринимал их как повод для того, чтобы расстаться с женой. Не считал преступлением. Ввязывался исключительно для развлечения, а не для того, чтобы устроить свою судьбу…
Попробуй ей это объясни. Нет, она никогда его не поймёт. Так же, как и он её. Чтобы понять друг друга, у людей должны быть схожий жизненный опыт, схожие знания, схожее воспитание. Чем больше люди подходят по этим параметрам, тем лучше они понимают друг друга. Они же с женой разные абсолютно во всём… Так какой смысл длить это никчёмное сосуществование?
Ревность – абсолютно животное чувство. В процессе эволюции более сильное, красивое и умное животное, для того чтобы оставить собственное потомство, наделённое такими же качествами, как у него, опережает или устраняет менее успешных конкурентов, тем самым улучшая свой вид. Для человека разумного такое поведение – атавизм, хотя бы потому, что в человеческом обществе естественный отбор давно не работает – потомство с одинаковым успехом оставляют все: как обладатели замечательной генетики, так и люди с зашитыми на наследственном уровне проблемами. Как материалист и умеренный циник, Александр давно пришёл к выводу, что искать смысл жизни бесполезно, поскольку мыслительная деятельность – всего лишь побочный эффект эволюции. Так вот и ревновать тоже не мудро.
Но он почти физически ощущал боль оттого, что его самка с кем-то спаривалась.
Она хуже, чем враг. Враг никогда не заставит так страдать.