Устройство праздника решено было не откладывать в долгий ящик, а воспользоваться последними лунными ночами.
Когда все расходились по спальням, Джемс попросил у доктора разрешения зайти к нему выкурить сигару.
– Мне привезли новые, и я жду твоего мнения о них, – сказал он.
– Заходи, голубчик, я даже очень рад, но курить, извини, не буду. Вчера я докурился до обморока, а это доктору совсем не пристало.
– Как до обморока? – удивился Джемс.
– Хуже, до видений! – ответил доктор. – Надень халат и приходи, я расскажу тебе.
– Хорошо, сейчас.
IX
Жорж К. мирно спит на кушетке. Доктор и Джемс тихо беседуют в соседней комнате. Огня нет.
Комната Жоржа освещена луною, так как занавесы подняты и окно открыто. У доктора же совершенно темно, и только огонек сигары, которую курит Джемс, блестит крошечной звездочкой.
Доктор, тихонько смеясь, уже успел рассказать свое «видение» и сообщить товарищу и о лунатизме Жоржа, в котором он вполне убедился.
Джемс слушал молча, не спуская глаз с Жоржа.
– Ну, что же ты скажешь? – наконец спросил доктор.
– Тише, молчи, – чуть слышно прошептал Джемс.
Наступила жуткая тишина. Не прошло и пяти минут, как Джемс притронулся к руке доктора, точно приглашая быть внимательным.
На окне, ногами в сад, сидит женщина. «Кто из служанок замка смеет быть такой нахальной?» – думает доктор.
Красивая головка с высоко подобранными локонами не напоминает ни одной из них. Женщина оборачивается – положительно такое лицо не может принадлежать служанке. Как-то легко и незаметно ноги женщины оказываются уже в комнате.
Она встает. Пышное платье облегает стройную фигуру на высокой груди букет алых роз.
Вот она скользнула к кушетке, положила руку на голову Жоржа, склонилась к нему – он тихо, болезненно застонал.
Джемс вскочил и бросился в кабинет с явным намерением схватить незнакомку.
Она поднялась и пошла к нему навстречу, раскрыв объятия.
Она была ослепительно прекрасна. Впечатление портили только губы, красные, как свежая человеческая кровь.
Джемс остолбенел. Он рассчитывал преследовать, а она сама шла к нему! Еще минута – и она обнимет его и прильнет к нему этими красными кровавыми губами…
Жутко, и нет сил тронуться с места.
Она положила руки на плечи Джемса, но вдруг отдернула и с удивлением и с почтением на прекрасном лице прошептала:
– Простите, я не знала… я бы не осмелилась…
И она, как облако, качнулась в сторону, еще мгновение – и за окном мелькнуло ее платье, и все растаяло в лучах месяца.
Жалобный стон Жоржа привел в себя доктора и Джемса. Они оба подошли к кушетке.
Бедный мальчик лежал, раскинув руки и запрокинув назад голову. На шее ясно виднелись кровавые ранки, из которых еще и сейчас сочилась кровь.
Доктор хотел его разбудить, но Джемс остановил его: