— Я знаю. — Дрю обняла ее сильнее, прежде чем отстраниться. Она никогда не позволяла себе слишком глубоко погружаться в утешение, опасаясь, что горе возьмет верх. Собравшись с силами, она кивнула генералу. — Я сказала Боевому Мечу, что мы уйдем с первыми лучами солнца.
Адриенна знала ее достаточно хорошо, чтобы распознать отказ, когда услышала его.
— Тогда встретимся на конюшне перед рассветом.
Когда Адриенна ушла, Дрю еще раз проверила свою сумку и оружие. Она просмотрела список дел, которые ей нужно было сделать перед тем, как они отправятся к сторожевой башне. Но когда все дела были сделаны, она все еще чувствовала себя неспокойно.
Этот проклятый Боевой Меч не давал ей покоя. И даже больше — он впился в ее кожу, разогрел кровь так, что она не могла отмахнуться, не могла забыть. Она расхаживала по истертому камню перед огнем, не давая ему разгореться, потому что ей и так было слишком жарко.
Образ воды, стекающей по изваянному обнаженному телу Талемира, вызвал в ней прилив желания. За свою жизнь она повидала немало раздетых мужчин, но все они были мальчишками по сравнению с Боевым Мечом, стоявшим перед ней обнаженным, каждый дюйм его тела был отточен тренировками и сражениями, каждая его часть была покрыта неумолимыми мускулами.
Дрю выругалась про себя и подняла взгляд на Терренса, который наблюдал за ней, словно точно знал, куда завел ее предательский ум.
— Ничего не поделаешь, — пробормотала она в его сторону.
Но ястреб только каркнул и спрятал голову в перьях на груди.
Пробормотав очередное проклятие, Дрю разделась и забралась в постель, прекрасно понимая, что сон еще несколько часов не придет.
Было еще темно, когда Дрю добралась до конюшни, чтобы подготовить свою лошадь к поездке. К ее ужасу, Боевые Мечи уже были там и ждали. Конечно, они были там. Солдаты насквозь.
— Доброе утро, Дикий Огонь, — сказал Талемир с очаровательной улыбкой, как будто рассвет еще не наступил. Их жеребцы стояли рядом с ними в седле.
— Меня зовут Дрю, — проговорила она, протискиваясь мимо него в конюшню и кивая в знак приветствия нескольким рейнджерам, пока искала свою любимую кобылу. — Можешь обращаться ко мне так.
— И где же тут веселье? — Он последовал за ней в стойло.
— Ты здесь не для того, чтобы веселиться.
— Нет? Тебе бы явно не помешало… Немного скованно, не так ли?
Нервы Дрю совсем испортились, и она, развернувшись лицом к приводящему в ярость Боевому Мечу, со всей силы толкнула его в грудь.
Он не сдвинулся ни на дюйм.
Талемир тихонько рассмеялся.
— Тебе придется постараться.
Дрю отдернула от него руки — жар от него был как клеймо, даже сквозь кожу.
— Во что ты играешь? — зашипела она на него, пытаясь унять ярость, прежде чем подойти к своей безупречной лошади.
— О, мы еще даже не начали играть. — Талемир подмигнул ей.
Дрю вызывающе подняла подбородок, в ее глазах сверкнул вызов.
— Это что, бесполезная уловка, чтобы заставить меня увидеть в тебе человека, а не чудовище?
В выражении его лица мелькнуло что-то похожее на боль.
— Нет.
Она отвернулась, проверяя копыта своей кобылы и поправляя уздечку. Но тихое чувство тревоги заполнило стойло. Руки Дрю замерли на месте, но когда она повернулась к Боевому Мечу, он уже исчез.
Хорошее избавление, подумала она, несмотря на неприятные ощущения в животе.
Больше не было времени размышлять об играх разума Талемира Старлинга. Друю села на кобылу и выехала из конюшни, где ее ждали Адриенна и рейнджеры, а на жеребцах невозмутимо восседали два Боевых Меча.