Софи между тем как ни в чем не бывало расставляла на столе коробочки с суши. Но Арпаду было не до еды. Он мог думать только об одном: о пачках банковских купюр, которые видел в сейфе. Сотни тысяч евро, может, миллион, если не больше. Софи, понимая, что пора все рассказать, села рядом с Арпадом и взяла его за руку:
– У отца накопилась огромная черная касса. И от ресторанов, и от операций с недвижимостью. Я догадывалась, потому что он всегда платил наличными. Вот ты когда-нибудь видел его с кредиткой?
– Нет, – признал Арпад; перед его глазами сразу возникла фигура Бернара, достающего из бездонных карманов купюры.
– Я подозревала, – продолжала Софи, – но никогда не задавала вопросов. До самой нашей свадьбы. На следующий день отец поговорил со мной наедине.
– Помню. Вы ходили вместе ужинать.
Софи кивнула:
– Он сказал, что хочет сделать нам хороший подарок, помочь нам с тобой устроиться в жизни, но на счету у него не так уж много. Зато припрятаны большие деньги. Он попросил меня, как только я вернусь в Женеву, арендовать банковскую ячейку. Я арендовала. Спустя несколько недель они с матерью заезжали в Женеву повидаться с нами.
– Да, мы ездили на денек в Грюйер, – вспомнил Арпад.
– Это был только предлог. Они приезжали отдать мне деньги. Отец хотел сам провезти их в Швейцарию, чтобы я не пересекала границу с такой суммой.
– И что? – спросил Арпад.
– И то, что теперь эти деньги больше года пылятся в сейфе, а я не знаю, что с ними делать.
– Почему ты мне сразу не сказала? – Арпада задело, что его не посвятили в тайну.
– Сама не знаю. Боялась, что ты не так поймешь. Не хотела, чтобы ты судил отца. И потом, опасалась за тебя. За твою работу. Это ведь незадекларированные деньги, не хотелось тебя во все это вмешивать, это может помешать твоей карьере в банке.
Арпада ошарашило это открытие. Впрочем, он даже не знал, что его потрясло сильнее: то ли сам секрет, то ли вдруг вскрывшийся факт, что жена более состоятельна, чем он сам. Софи, признавшись, испытывала облегчение, но реакция мужа поразила ее до глубины души.
– Лучше нам вернуть эти деньги, – сказала она со слезами на глазах. – Не хочу, чтобы это бабло стояло между нами. И потом, я же все-таки адвокат! Меня могут исключить из коллегии.
И Арпад снова вошел в роль мужа-защитника, снова взял верх.
– Глупо их возвращать, – произнес он. – Твой отец оскорбится, и потом, что он с ними делать будет? А для нас это может стать немалым подспорьем…
– Мне тоже так кажется, – отозвалась Софи. – Потому я и хочу купить квартиру.
Арпад сразу отмел это предложение:
– Надо держать все в тайне. Пустить эти деньги на повседневные расходы. На супермаркет, рестораны, на всякие бытовые покупки. Но не на квартиру, это будет подозрительно.
– Но эта квартира на проспекте Бертрана, это же просто чудо! – в отчаянии воскликнула Софи, твердо державшаяся за свой выбор. – Так и представляю в ней нас… она как раз то, что нужно! Когда своими глазами увидишь, сразу влюбишься!
– Ты ее уже смотрела?
Она сидела с виноватым видом:
– Я хотела быть уверена в том, что делаю, прежде чем тебе обо всем рассказывать. Я уже какое-то время смотрю квартиры, ищу что получше. И она лучшая, я тебя уверяю. Доверься мне. Нам там будет так хорошо!
Софи умела поймать подходящий момент. Она явно давно вынашивала историю с квартирой и отцовскими деньгами, потому и ждала, ничего не говорила все это время. Арпад хотел найти выход. Не потому, что так уж полагался на чутье жены, но прежде всего потому, что хотел блистать в ее глазах. Теперь он может показать, на что способен. Ошеломить ее.
Через неделю, когда Софи вернулась с работы, она обнаружила в гостиной Арпада. Он ждал ее. Время было сравнительно раннее, и она удивилась, что он уже дома:
– Все в порядке?
Арпад не ответил, но явно пребывал в отличном настроении. В ведерке со льдом стояла бутылка апельсинового сока. Он налил ей сок в узкий бокал, как самое дорогое шампанское.
– Положение беременной обязывает. Отпразднуем апельсиновым соком.
Она с любопытством смотрела на него: